Куда лучше можно сказать? Это же он был в этом возрасте, когда у него самый жаркий роман с Денисьевой Еленой Александровной. У него же первая жена была Элеонора Ботмер. Вторая – Эрнестина Пфеффель. А попутно с этой женой у него и появилась любовь, которая длилась четырнадцать лет. Он вообще не мог, писал:

О вещая душа моя!О, сердце, полное тревоги,О, как ты бьешься на порогеКак бы двойного бытия!..Так, ты – жилица двух миров,Твой день – болезненный и страстный,Твой сон – пророчески-неясный,Как откровение духов…Пускай страдальческую грудьВолнуют страсти роковые —Душа готова, как Мария,К ногам Христа навек прильнуть.

Он не мог понять. Он раздвоился. И там у него семья, и здесь любовь. И когда умерла Денисьева, он безутешно рыдал. А у них трагедия была. В один день мальчик умер и дочь. От этой Денисьевой трое детей у него. Он ей помогал. И остался только мальчик Федя. Он ему дал свою фамилию, образовал его хорошо, и Федя унаследовал талант отца. Он стал писателем и был полковник погранслужбы, участник Первой мировой войны. И он лечился в госпитале от ран и там скончался.

А когда он был в подъеме с Денисьевой, Тютчев, это такая болезненная у меня тема. Его просто так читать нельзя, потому что там есть такая лирика, не то что интимная, ее надо знать, чему посвящена. Если прочитать просто стихотворение и не рассказать, к чему оно относится, это не каждый поймет.

ЮР Ты много знаешь стихов?

ИД Более сотни я Тютчева знаю. А когда-то «Кому на Руси жить хорошо» рассказывал наизусть. А почему так? На пилораме работал. Работать не хотелось, со мной два старика работали. И говорят: «Вань, давай почитай нам про мужиков». И я начинал.

ЮР А современных ты не читаешь?

ИД Почему? Мне очень нравился Ярослав Смеляков. Я еще хорошо отношусь, не то что хорошо отношусь, а много и его знаю стихов, Рубцова. Потому что где-то он по своей лирике приближался к вершинам, но эта смерть его внезапная…

Я часто по радио слышу песню на слова Тютчева, которую я бы никогда не пел. Но ее поют. Я ее тебе прочту. Оно написано на годовщину смерти Денисьевой, если знать, чему оно посвящено.

Вот бреду я вдоль большой дорогиВ тихом свете гаснущего дня…Тяжело мне, замирают ноги…Друг мой милый, видишь ли меня?Всё темней, темнее над землею —Улетел последний отблеск дня…Вот тот мир, где жили мы с тобою,Ангел мой, ты видишь ли меня?Завтра день молитвы и печали,Завтра память рокового дня…Ангел мой, где б души ни витали,Ангел мой, ты видишь ли меня?

Я бы ее не пел. Потому что у человека вылилось это в годовщину. А поют по радио. Думаю, не объясняют, чему посвящено. А как раз случилась годовщина, год как она умерла. А когда она умерла, его дочь старшая увезла в Европу. От жены, от детей. Привезла в Ниццу, а он пишет:

О, этот юг, о, эта Ницца…О, как их блеск меня тревожит —Жизнь, как подстреленная птица,Подняться хочет – и не может…Нет ни полета, ни размаху —Висят поломанные крылья —И вся она, прижавшись к праху,Дрожит от боли и бессилья…

Прилип он к ней, не мог оторваться. Куда бы она его ни возила, а он рыдал. Тютчев – это больная тема.

ЮР Сколько у тебя колоколов?

ИД Сто шестьдесят. И из Валдая, из Касимова, из Слободского, из Пуриха, из Тюмени, из Саратова, где были кустарные промыслы, оттуда есть и колокольчики.

ЮР Это что за колокола?

ИД Это поддужные. Поддужные колокольчики, которые у лошадей висели под дугой. Глинка еще в 1825 году писал:

И мчится тройка удалаяВ Казань дорогой столбовой,И колокольчик – дар Валдая —Гудит, качаясь под дугой…

Вот это и есть как раз колокольчики.

ЮР А валдайские есть у тебя?

ИД Есть валдайские. Один из самых старых у меня есть, 1802 года. Филипп Терской. В России старшего нет. Их уже много открыто, более сотни, и сейчас уже пошли подделки.

Но колокольчики существовали и раньше. Если мы возьмем Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», там каждая глава открывается и закрывается звоном почтового колокольчика.

ЮР В этом был смысл какой-то или это чистое украшение?

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже