БЖ Первая серия, десять штук, это «Господь Бог», или «Природа». Как хотите, никто ничего на свете лучше природы не сделал. Человеческая жизнь, как ты знаешь, – это одна четвертая часть секунды по отношению к геологическому времени Земли. Значит, разговор идет о том, что у нее гораздо больше времени, чем у человека.
В этой части все композиции, все картинки с ассамбляжами, то есть трехмерная форма. Это каштан, это череп лисицы, это ракушка, это агат, это морской ежик, это коралл, это кристалл ниобия, это аммонит.
Вторая серия – «Память». Поскольку к 82‐му году жены моей уже семь лет не было на свете, вся эта картинка посвящена ее памяти. И начинается с Люсиного портрета.
Сюда входят дочь и ее дедушка, мой отец, веселый такой авантюрист, который погиб по пути из Арктики в Москву в 38‐м году. Они летали искать летчика Леваневского[62], а сам он погиб в авиакатастрофе на обратном пути, в Архангельске. Перед этим он ездил в Германию и из Гамбурга прислал маме открыточку, что он присмотрел ей юбочку, а мне велосипедик, и на обратном пути купит. А дата на открытке, вот здесь вот – 12 мая 35‐го года. Фашизм, убивают, жгут…
ЮР Ну, я смотрю, ты такой пунктуалист, у тебя все, все документы собраны, все.
БЖ Больной я, больной.
ЮР Конечно, никакой не секрет, я эту картину видел много раз, знаю, и я очень люблю вот этот кусочек работы. Потому что это дневник…
БЖ …Моего отчима, да, за которого мама вышла замуж через несколько лет после гибели моего отца. И с которым я прожил тридцать лет – до его гибели в 70‐м году. Он на протяжении сорока пяти лет своей жизни писал дневник. Запись включала в себя две-три строчки. Вот 5 марта 53‐го года, дата как бы всем известна, он написал: «Погода дрянь…»
ЮР Всем известно, но, может быть, кто-то забыл, – это день смерти Сталина.
БЖ «Погода дрянь, сломал левый клык, Васька, любимый кот, опустил лапки в кипяток». Это было холодно, и мы грелись, нагревая на газу кастрюли. А кот залез на кастрюлю, провалился. «Сдох Персюк проклятый», он его почему-то называл Персюк проклятый. Вот такие.
Из этих дневников можно узнать все: какое кино, какие театры, что сколько стоит, куда он ходил, кто был в гостях. Ну вот поразительная совершенно память такая.
Еще в «Память», кстати, входит картина про Хрущёва и Манеж, где отрывки из доклада Хрущёва и где у меня бабочка. Я был знаком с Серёжей, сыном Хрущёва, достаточно давно, а он серьезный энтомолог. Как-то я попросил у него бабочку. Он говорит: «Нет, не дам, она стоит десять долларов».
Потом прошло несколько лет, Никита умер. Я помогал Неизвестному делать надгробие для Хрущёва на Новодевичьем кладбище[63]. Сделали и приехали выпить по этому поводу. И Серёжка мне говорит: «Боба, а что я тебе должен за твою работу?» Я говорю: «Бабочку дай». Вот она и есть.
ЮР Оценил свою работу в десять долларов. Третья серия?
БЖ Третья серия называется «Искусство». Ну, если тебя посадить перед тысячей художников, они нарисуют твой портрет. Все портреты будут разные, но все будут похожи. Это ты в данном случае тема, а их работы – вариации на тему. Здесь, в картине, вариации на тему овала и есть искусство.
ЮР Почему овал?
БЖ Потому что я придумал себе этот овал.
ЮР Твое право.
БЖ Достаточно схоластично, жестко, наукообразно, может быть, даже. Но как придумалось, так и пошло.
Четвертая серия – это «Друзья». Правда, у меня их больше, чем десять, слава тебе господи! Но здесь их десять.
Вот Даниил Данин, и здесь написан текст его тогда еще подпольного романа, который теперь вышел[64]. Это «Бремя стыда». Потрясающее, одно из лучших произведений, которое я знаю.
Здесь мой приятель, дружочек Марк Лубоцкий, который теперь в Гамбурге живет. Он скрипач с мировым именем, там, на фотографии, есть я, он, Альфред Шнитке, с которым он очень дружит.
Когда он уезжал, мы пришли на Новодевичье кладбище. Мы идем к могилке, и он начинает какую-то пыль стирать с чего-то. Я говорю: «Это кто?» Он говорит: «Это мой дядя». Я говорю: «Ты налево-то погляди». А налево мой отец. Его дядя и мой отец погибли вместе в этой экспедиции. Но страх был так велик, что мы никогда про это не говорили.
ЮР А там общая могила, да?
БЖ Там четыре ниши рядом с жертвами полета на самолете «Максим Горький».
Последняя серия называется «Гении». Все художники про себя так думают. Поэтому я взял десять своих друзей-художников. Три из Москвы, три из Екатеринбурга, три из Таллина, я очень дружил всегда с эстонцами. И десятый – Эрнст Неизвестный, который к тому времени эмигрировал. Поэтому вот «Распятие Эрнста Неизвестного». Вот картинки Володи Янкилевского, Эдика Штейнберга[65], москвичи. И Юло Соостера[66], который, несмотря на свою «эстонистость», москвич был.
Три эстонца и три уральских – Миша Брусиловский, Лёша Казанцев и Витя Волович[67]. Я им дал квадратики и сказал: «Сделайте все, что вам угодно. Вот ваше дело».