ЮР Ты сразу сел за рояль или попробовал скрипочку?
ВК Это тоже было, потому что, когда меня привели в класс, я спел, не зная нот, аккорд спел, потом я хлопал любые ритмы, и на меня набросились педагоги скрипки. Потому что там был выдающийся такой педагог скрипки Козловичев, у которого был просто, я не знаю, ну, питомник выдающихся детей. Но мама сказала: «Я не знаю, будет ли он профессионалом, и поэтому для себя, конечно, нужно играть на рояле, а не на скрипке. В компании вряд ли кто-то захочет слушать скрипку в его исполнении».
Я всегда своим детям говорю: «Рояль считается королем инструментов, потому что это самая естественная позиция человека – сидеть и извлекать звуки». Мамина настойчивость привела меня к роялю и к Марии Владимировне Итигиной. И скоро пошел бум по Харькову – там пяти с половиной лет мальчик играет «Танец маленьких лебедей».
ЮР Но вундеркиндом ты не был?
ВК Был сразу. Уже потому, что в восемь лет я играл концерт Гайдна с оркестром Харьковской школы. Это уже был вундеркиндизм. Я был небольшого роста и очень худой. Всю жизнь худой до женитьбы на Татьяне Анатольевне.
ЮР Я помню, когда ты сватался, ты был совершенно худой.
ВК А потом я, наконец, приобрел хорошую, богатую русскую семью. Вошел. Меня впустили, можно даже так сказать. И я действительно за какой-то год, просто мгновенно взлетел, на два размера больше стал. А тогда в Харькове я был очень тщедушный, и обком партии сказал: «Надо, наверное, помочь семье». А дедушка был очень толстый и очень большой. И он меня ставил между ног и кричал мне: «Ты позоришь мои седины! Будешь кушать, мерзавец?»
Я скоро стал знаменитостью города, играл сольный концерт с Михаилом Борисовичем Гусманом, главным дирижером Харькова. Потом концерт Гайдна, Третий Бетховена, концерт Листа. Это все были открытые концерты в филармонии. И уехал в Москву.
ЮР К Москве мы вернемся. А пока скажи: сейчас ты профессор, у тебя своя школа, и есть дети, которые играют блистательно, намечаются выдающиеся пианисты, но получил ты их от первых педагогов. Какова их роль в судьбе солиста, который их неизбежно покинет?
ВК Невероятная.
ЮР Они же потом почти исчезают из памяти нормальных учеников?
ВК Только самые талантливые ученики остаются нормальными. Которые проносят талант на протяжении всей своей творческой жизни. Эти всегда помнят о своих корнях, о своих первых учителях. Любого одаренного ребенка можно отвратить от игры. Технические приемы, звукоизвлечение, свобода рук, умение привить ребенку воображение с детства – это все очень важно.
Я боюсь маленьких детей, потому что понимаю, какая невероятная ответственность лежит на человеке, который берет совсем неокрепшее существо, росточек, и должен его куда-то довести. И я очень люблю своих детей, тех, которые очень преданны. И они меня любят, надеюсь, слушаются и боятся как огня. Случайно услышал, что они идут ко мне на урок как на Голгофу.
ЮР Я помню, когда мы с тобой познакомились, это было действительно уже довольно давно…
ВК Почти двадцать лет.
ЮР …И я все хотел сделать фотокарточку твою… А ты меня попросил снять не твой портрет, а пойти к Анаиде Степановне Сумбатян[92] и сфотографировать…
ВК Меня с ней.
ЮР Итак, ты прибыл в Москву.
ВК Да. Мы прибыли в Москву и сняли подвал. Я поступил в ЦМШ, Центральную музыкальную школу, в 9‐й класс, мне было пятнадцать лет. Ну, естественно, у мамы прописки нет, значит, работы нет. Как ты помнишь, был замкнутый круг: если нет работы, не дают прописку, а нет прописки, не дают работу. Но маму взяли все-таки, потому что была острая нужда в детских врачах. И дали временную прописку. Я, как учащийся, тоже был временно прописан где-то у кого-то.
Когда я пришел, шум был большой обо мне в ЦМШ, мол, появился необыкновенный виртуоз. Помню, иду я, очень маленький, по коридору, на меня надели форму впервые в моей жизни и еще дали эту дурацкую форменную фуражку. Я стесняюсь со страшной силой, естественно, фуражку держу за спиной, и вдруг две кобылы ко мне подлетают и говорят: «Слушай, а ты случайно не Крайнев?» Я говорю: «Крайнев». Дикий хохот. Я ничего понять не могу. Потом, спустя уже много времени, они узнали, что такое Крайнев, какой веселый террор устраивал он всему классу! Они мне рассказали, почему смеялись: за два года до меня в ЦМШ поступил Алик Слободяник[93], высоченный красавец, мальчик, в которого была влюблена вся школа, и они решили, что раз следующий с Украины, то это тоже должен быть какой-то высокий, красивый. Да еще играет концерт Листа, этюды Листа, Шопена. Тогда это был тот пик, на который взбирались очень и очень немногие.
И, естественно, они ожидали привлекательный экстерьер. А увидели они новое довольно хлипкое лицо и с издевательской иронией спросили, думая, что я, там, иду в четвертый класс, а я уже в девятый шел. По росту мог идти в четвертый спокойно, но по энергии и силе рук…