Мальчишкой он бежал из своей семьи, очень многодетной. В семье было так много сыновей, что двоих назвали Иванами: Иван-старший и Иван-младший.
И он с цирком бродячим убежал. Добрался до Москвы, работал мальчиком в молочной лавке… А потом нашел художественные курсы, там подготовился и поступил в училище ваяния и зодчества. Он учился у Коровина, у Леонида Пастернака.
Сам выучил французский, латынь. И читал он только Аристофана, древних греков, Мольера, Шекспира… Тогда были такие книжечки в бумажных переплетах.
ЮР Я спрашивал у Наташи, кто ее учителя. «Главный учитель был мой дедушка», – сказала она.
ЗС Дедушка действительно был очень интересный человек. Он был очень какой-то кроткий, не бойкий. И потом, мне кажется, у него была единственная любовь в жизни, кроме живописи, это его внучка. Все остальные женщины, включая и маму мою, и меня, не значили для него так много.
И, наверное, все, что в Наташе заложено, – заложено им. У них были непрерывные игры, они устраивали из большого кресла карету, потом из лежащей доски лошадь, надевали на конец валенок, к валенку приделывались уши и глаза-пуговицы, и они ездили путешествовать в разные места с разными разбойниками.
Один раз я пришла, папа сидит под столом грустный-грустный, внучка посадила его в тюрьму. А папе-то было шестьдесят четыре года…
Он был консультантом при «Юном художнике». В наш дом со всего Советского Союза привозили работы ребят. В общем-то, папа считался очень способным художником. Но, во‐первых, он был сезаннист, никакой не реалист, а очень скоро ему нужно было ехать на сормовский завод рисовать рабочий класс. Ничего у него из этого не вышло. Он вообще был пейзажист. И был он просто учитель рисования. Вот.
ЮР И еще Наташа сказала, что вы друзья, да? Кроме того, что мать и дочь.
ЗС Мы с ней стали дружить позже, потому что я долго строила дома в Магнитогорске, в Челябинске, уезжала надолго. А была она с бабушкой и дедушкой.
А папа ее прекрасный спортсмен. В институте он бегал на разные дистанции. Потом он играл в баскетбол, ходил на лыжах, занимался альпинизмом. Я тоже, кстати, альпинизмом занималась, только до войны.
ЮР А во время войны где вы были?
ЗС А во время войны я была на войне. В Сталинграде, под Сталинградом. И испытала все страхи, которые только можно вообразить. Я так понимаю, что никто теперь себе не может представить, что мы испытывали.
Москву мы покинули через три дня после начала войны. Я была архитектором в «Гидропроекте», а «Гидропроект» был под НКВД. И поэтому в первый же день была объявлена мобилизация.
Всю войну я провела в отступлении, в саперных частях. Мы устраивали заслон для прорыва, какое-то время задерживались, делали всякие укрепления, землянки, огневые точки, минные поля. А потом отступали. А вот когда был главный прорыв, я поняла, как люди идут и спят. Подгибаются коленки, утыкаешься носом во впередиидущего и с закрытыми глазами идешь дальше.
Когда мы проходили через Сталинград, все горело. Кожа на лице от жара покрылась пузырями. А нас должны были сразу переправить через Волгу, чтобы делать опять укрепления и не пустить немца на север.
После контузии приехала в Москву, поступила в аспирантуру, начала строить панельные дома. Первые в Магнитогорске. А Наташа была с бабушкой и дедушкой.
ЮР Она рано начала рисовать?
ЗС Наташа, по-моему, прямо с карандашом родилась.
Когда она поступила учиться, были школы для девочек и для мальчиков. Она была в школе для девочек, и у нее была очень активная подружка Галя. Сейчас она доктор химических наук, вообще, умница такая. Подружка записалась во все кружки Дома пионеров: в спортивный, художественный, музыкальный, математический, физический, какой угодно. И Наташа поплелась за ней и записалась в художественный кружок.
А тогда в школы были недоборы, и из художественной школы ходили, смотрели по домам пионеров, есть ли где-нибудь кто-нибудь. Наташу пригласили в эту школу, и она начала учиться.
Надо сказать, вначале она не блистала, потому что переход от детского рисунка к натуре ломает многих. И я очень хорошо помню, как учитель мне говорил: «Очень хорошенькая девочка, очень хорошенькая, умненькая, но художника из нее не будет никогда».
Но все-таки она окончила, как ни странно, школу с пятерками по специальным дисциплинам и в тот же год поступила в Суриковский институт. Там у нее были замечательные учителя, и они прививали самое главное – любовь к делу, к профессии. Они с Таней Назаренко и сами нанимали натурщиков, вечерами сидели.
ЮР Вы гордитесь ею?
ЗС Еще бы! Я очень счастлива.
ЮР Нарисуйте нам портрет Наташи.
ЗС Наташин портрет?
Ну, во‐первых, у нее были очень хорошие друзья с младенчества. Потому что так получилось, что наш аспирантский состав народил детей примерно в одно и то же время. И у них была замечательная, настоящая дружба.
Потом Наташа была хорошенькой молоденькой девушкой. Много у нее было поклонников. Была очень веселая, хохотушка ужасная.
ЮР Она и сейчас веселая.