ЮР Я никаких параллелей не хочу проводить между профессиями, скажем, журналиста и актера. Но вот ты не чувствуешь ли себя шпионом, оттого что вживаешься в чужую жизнь? Ты надела платье, или я надел мундир и вошел туда.
МН Да, вот, кстати, очень важный момент. Надела платье, надел мундир, надел парик и сделал лицо. Это очень важный момент.
ЮР Мы сейчас это запомним, да? Я тебе сейчас просто скажу: журналист, который пишет о человеке, не может это надеть и сделать лицо. Я должен войти к нему самим собой, полюбить его и честно вызвать доверие для того, чтобы это было откровенно. Во времена, когда я писал большие очерки и мне приходилось жить среди этих людей, я начинал разговаривать с их акцентом: на Алтае – с алтайским, в Грузии – с грузинским, не придуриваясь. И накапливал огромное количество материала, из которого отбирал то, что мне нужно, чтобы слепить образ, почти актерский, другого человека. Но тем не менее не вредящий этому человеку.
Я начинаю с ним разговаривать, и мне кажется, я могу своей газетой, пребывающей в столице, более комфортной жизнью, своей осанкой или одеждой нечаянно продемонстрировать ему неравенство. Для нашего друга Георгия Данелии прямая спина – это естественно потому, что он всегда так ходит. А для меня – это какая-то роль, в которой я долго не выдерживал. И начинал сутулиться, полагая, что в такой осанке меньше вызова для моего героя, живущего далеко от Москвы. В этом смысле можно провести параллель с актерским ремеслом. Только разница заключается в том, что обстоятельства, в которых действует журналист, реальные. И вред, который он может нанести, и вторжение в чужую жизнь – реальны.
МН Журналистика может повлиять на чужую жизнь, но и наша профессия может. Театр – это совсем не аптека, где врач выдает рецепты, лекарства от чего-то. Но тем не менее зрители часто переносят сценическое действие на свою жизнь, соединяют себя неким образом с ней. И иногда действуют в соответствии с тем, что они увидели на сцене.
ЮР Ну, это надо быть очень впечатлительным человеком.
МН Ну, впечатлительны, по крайней мере, раньше были. Я помню, снималась в многосерийном фильме «Ольга Сергеевна». Там моя героиня бросает институт и куда-то там уезжает в романтическом порыве. И какое количество девочек мне звонили, которые потом бросили так же институт, и их родители звонили: «Помогите, скажите им, что это кино, не надо бросать институт». Но это зависит от зрителя, от его эмоционального уровня, интеллектуального и так далее.
ЮР Зал меняется со временем?
МН Он молодеет. И даже по реакции зала, если особенно спектакль играешь много лет, видишь вдруг, какие изменения происходят. Я помню, какие-то были про коммунистов слова: «Вас, коммунистов, надо сажать, тогда вы поймете…» Зал замирал от этих слов и как будто внутренне оглядывался. Это было просто слышно, понимаешь, хоть уже эти двери открылись и уже имели возможность выпустить такой спектакль. Тем не менее вот этот генетический страх еще в людях долго будет, наверное, жить.
Время изменилось, и зритель в этом месте начал аплодировать, тем самым определяя свою позицию. Она изменилась, и они стали очень шумно и свободно реагировать вот на такие вещи.
А третья волна была уже совершенно другая – вдруг серьезно поняли, что все может вернуться. И опять зал, понимаешь, затих. И уже совершенно в другом состоянии затих, по другой причине. Это всегда было очень слышно.
Вообще слышно дыхание зала, его настрой. Иногда вначале пребываешь с залом в конфронтации, но ты все равно должен победить, хотя он вносит некие коррективы по ходу спектакля, реагируя на какие-то места. Ты что-то неправильно сделал, он тебя откорректировал, и ты немножко эту линию изменил.
А иногда бывает зал, который тебе помогает так, что просто кураж возникает, и все. Очень часто.
ЮР Допустим, ты долго играешь спектакль. За это время ты сама больше узнала, больше прожила, опытнее стала. А героиня-то остается в том же возрасте. Это у актрисы прибавляются годы. Меняется ли от этого отношение к роли?
МН Да. Она тоже видоизменяется вместе с тобой. Она не может застыть в какой-то мертвой точке. Потому что ты тоже проживаешь эту жизнь.
ЮР И это несмотря на то, что она повторяется…
МН И это несмотря на то, что она повторяется. Все участники действия и зритель взрослеют, все вместе. Если этого не происходит, то мне кажется, спектакль просто умирает.
ЮР У спектакля существует возраст?