– Ага, встал да на поле побежал, – хмыкнул толстяк.
– Всё, – отрезал тощий, – зови Степана.
– Нет, нельзя так! – запротестовала Фрося. – Он заболел просто.
– Колбасу из него сделаем, да и дело с концом, – сказал тощий.
Тут уж Князь ахнул:
– Колбасу?! Не-не, я здоров! Я в прекрасной форме!
Он вскочил на ноги.
– Святые угодники! – перепугался толстый.
– Говорящий конь! – не поверил тощий и перекрестился.
– Да я не только говорить, я и петь умею, – хорохорился Князь. – И танцевать.
Фрося испуганно замотала головой, но было уже поздно.
– Вяжи его! – заорал тощий.
Не тут-то было! Князь проявил такую прыть, какой от него не ожидал никто – даже он сам! Он скакал по всему двору, забегал в одну дверь и выскакивал из другой, пригибался и уворачивался, каждый раз умудряясь избежать верёвки, которую крестьяне пытались накинуть ему на шею.
Но в конце концов этим двоим всё-таки удалось загнать его в угол. Тогда Фрося не выдержала и закричала:
– Не трогайте его!
Толстый с тощим обернулись, и в этот момент девочка с ног до головы осыпала их зерном. Голодные гуси тут же накинулись на них и принялись клевать.
Воспользовавшись общим замешательством, Фрося запрыгнула на спину Князю и воскликнула:
– Быстрее, быстрее!
Он понятливо кивнул и бросился наутёк.
– Фроська, стой! – закричал худой, отбиваясь от гусей.
– Хуже будет! – пригрозил толстый.
Но беглецы были уже далеко.
Князь всё скакал и скакал. Сначала через деревню, потом через поле и лес. Он бежал так быстро, как только мог, пока на полном ходу не упал в реку.
– Всё-всё-всё, успокойся, коняшка, мы спаслись! – успокаивала его Фрося, помогая выбраться из воды.
– Фрося, ты здесь?! – обрадовался Князь, который и не заметил, что увёз девочку из родного дома. – Со мной?
– Ну, а как ты думал? Что я тебя брошу? Ты же у меня совсем беспомощный. Ишь чего учудил – плясать перед ними. Я же говорила тебе – не вздумай показать, что по-людски умеешь.
– Да я… – растерялся Князь. – Вот… не сообразил. Испугался.
– Ничего, всё уже позади, – сказала Фрося, нежно поглаживая его по гриве. – Ну, коняшка моя, чего делать будем? Куда направимся?
– Мне в Киев надо, – ответил Князь. – А ты? Как же ты домой-то вернёшься? Отец-мать, поди, с ума сходят. Волнуются.
– А, сирота я, – махнула рукой девочка. – С семи лет в услужении. У этих… Противные… – Она с отвращением скривила своё симпатичное личико.
– Сирота? – сочувственно переспросил Князь.
– Ну да, – пожала плечами Фрося. – Так что пойдём вместе в Киев. А кто там у тебя в Киеве?
– Антипка там, богатыри, дружина… Да вообще, княжество моё.
– Ой, коняшка моя… Я ещё поверю, что ты заколдованный, – рассмеялась девочка. – Всё ж таки говорящий конь не каждый день встречается. Но давай ты кем-нибудь другим сделаешься?
– Как другим? – опешил Князь.
– Ну, кузнецом, к примеру. Расколдуем тебя как-нибудь, а потом кузню откроем. Ты будешь лошадок ковать, а я помогать стану. А?
– Да не умею я, – признался Князь. – Лошадок… А Князем нельзя?
Фрося вздохнула:
– Мне мама в детстве сказки рассказывала, там князья всегда дураки были.
– Дураки? – расстроился Князь.
– Да, – кивнула девочка, – а ещё злые были и жадные. А ты слишком умный для князя. И добрый. И смешной. – Она снова погладила его по гриве, но Князь обиженно отпрянул. – Ну чего ты? Да ладно, ладно, пошли в Киев. Найдём твоего Антипку, а там посмотрим.
Илья, Добрыня и Алёша до поздней ночи скакали в Чернигов. Когда зашло солнце, начался проливной дождь. Но он не остановил богатырей. Укрывшись от него щитами, словно от очередного врага злокозненного, они продолжали путь.
– К утру доберёмся, – заметил Илья, всматриваясь в туманную пелену дороги.
– Братцы, а я вот что подумал, – вдруг сказал Добрыня. – Тут же Семёновка недалёко! Может, крюк сделаем – вдруг про Юлия что узнаем?
Илья отрицательно мотнул головой.
– Нет, Добрыня. Служба первее.
Дальше ехали молча, пока Алёша не заметил мелькнувший среди деревьев тусклый огонёк.
– А вон, глядите – шалашик, – сказал он товарищам. – И огонёк горит. Может, переждём дождь?
И действительно, совсем рядом с богатырями, в наспех сделанном из еловых веток шалаше, жались друг к другу Фрося с Князем. Их нехитрое убежище освещала единственная свечка, которую всё норовил задуть воющий ветер.
– Кто-то едет, – сказал Князь, заслышав приближающийся цокот копыт. – Не нас ли ищут? Гаси свечу!
Фрося послушно потушила огонёк.
А в нескольких саженях от них Алёша протёр глаза.
– Ой, погас, – расстроился богатырь.
Теперь и не видать было шалаша.
Илья с Добрыней повернулись к товарищу.
– Вперёд, вперёд, Алёша, – поторопил его Илья. – Али дождь в новинку тебе?
Богатырь вздохнул, поудобнее перехватил свой щит и пришпорил коня.
Оставшись в темноте, Фрося и Князь какое-то время опасливо прислушивались к шуму леса.
– Нет, мимо проехали, – сказала наконец девочка.
– Ладно, давай уж спать укладываться, – сказал Князь, пытаясь поудобнее расположиться в тесном шалаше. – Завтра нам до Киева нужно добраться.
Фрося кивнула и свернулась калачиком под боком у своего верного коняшки.
Наступившую тишину прерывал только шум дождя.
