– Непременно.
Вода в чаше была тёплой и чистой. Неожиданно Ксан тоже опустил руку, его пальцы коснулись моих. Я поймала ошарашенный взгляд Нели, так и сидящей на скамейке, и улыбнулась ей.
Что мне пожелать? Найти убийцу отца? Переломить неприязнь матери? Прославиться и стать великой? Или?.. Отблески от подсветки падали на безупречно правильное лицо Ксана, окрашивали бирюзой пряди белоснежных волос. Сильнейший маг, Демон, Кэсси… Поражаясь собственной смелости, я зажмурилась и загадала.
Интересно, а что загадал он?
– Ксан, куда теперь?
Мне возвращаться в общежитие не хотелось, моему спутнику, похоже, тоже.
– Прогуляемся по внешнему контуру? – предложил он.
– Ты имеешь в виду парк за корпусами?
– Да. Из-за ограды виден город.
Пока мы любовались фонтанами, в парке зажглись фонари. Хотя не знаю, правильно ли называть фонарями сияющие шары, медленно дрейфующие над дорожками. Без привязки к одному месту они неторопливо плавали на уровне пяти эри от земли, при этом умудрялись не сталкиваться и не приближаться друг к другу.
– Это тоже концентрированная энергия? – указала я на ближайший шар.
– Простейшее преобразование, – Ксан щёлкнул пальцами, в эри от него вспыхнул сгусток света. – Завтра тебя научу. Намного сложнее увязать их в общую схему.
Я замялась, затем всё-таки спросила:
– Скажи честно: вот этот жест, – повторила его щелчок, – он ведь для красоты?
Ответом мне служил негромкий звонкий смех.
– Веришь – нет. Это некий спусковой рычаг и стабилизатор одновременно. С ним гораздо проще отделить некое количество энергии и закрепить её свойства. Конечно, можно топнуть ногой или хлопнуть в ладоши, но пальцами как-то приличнее.
– Совсем без него обойтись нельзя?
– А зачем? – Ксан прищёлкнул ещё раз, и сгусток света рассеялся.
– Раздражает, – призналась я. – Такое ощущение, что ты хвастаешься.
– Есть немного, – невероятные ресницы дрогнули. – Хочу произвести на тебя впечатление – так честнее? У меня никогда не было подопечной, пытаюсь не ударить в грязь лицом.
– Именно подопечной?
– И девушки тоже, – белые щёки порозовели.
Его слова отозвались теплом в груди. Вот тебе и страшный безжалостный Демон.
– Ксан, ты в курсе, какое у тебя прозвище?
– В курсе. Зато у меня на лекциях тишина и стопроцентная успеваемость! – он гордо задрал подбородок. – Эля, мне плевать, как меня называют. Правда. Три года назад некоторые прыткие особы решили, что закрутить роман с юным преподавателем неплохая идея, я развеял их надежды. Возможно, я перегнул палку… Как тебе вечерняя столица?
Винея за ажурной оградой рассыпалась миллионом огней. Светились высоченные башни, сияли окна домов, переливались рекламные щиты, подсвечивались мосты и аркады, сплошными потоками раскалённого золота выглядели улицы. Я лишь сейчас поняла, что Университет построили на пологом холме, откуда открывался великолепный вид.
– Когда я смогу выйти в город?
– Как только докажешь, что полностью контролируешь энергию и ни одна сильная эмоция не приведёт к спонтанному выбросу. Думаю, что весьма скоро, – Ксан откинул со лба волосы. – Лично я восхищён твоей выдержкой.
Щёки обожгло жаром. Хорошо, что фонари далеко и в полумраке не заметно, как я краснею. Вдоль ограды тянулась неширокая тропинка, обрамлённая бордюром из подстриженных кустиков бересклета, – еле-еле пройти вдвоём, взявшись за руки.
– Эля, у тебя есть друзья?
– Подруга, Лерика.
Неожиданно я начала рассказывать про Лери, затем перешла на школу, потом с той же необъяснимой лёгкостью перепрыгнула на маму, отчима и Мариту. Ксан слушал. Не по обязанности, не из вежливости – с неподдельным интересом. Сочувствовал, возмущался, задавал вопросы, тихонько хмыкал. Потом как-то само собой получилось, что спрашивала уже я, а он отвечал.
– Опекуны ничего мне не говорили. Но семь лет – это не три года, маму я прекрасно помнил. Потом освоил ментальную магию и освежил воспоминания. Не знаю, Эля, что лучше – жить с матерью, которая тебя ненавидит или с той, что родила тебя из-за денег. Моей маме выплатили солидную сумму по контракту с Советом магов, к тому же Лайниар Грэн, у которого не было родственников, пообещал оставить ей весьма приличное состояние. После её смерти оно перешло мне.
– Значит, ты богат?
– Я всё перечислил на счёт Университета. Сали меня отругала, только я уверен, что поступил правильно. Не хочу касаться этих денег, не могу жить в доме, где мама наложила на себя руки. Слишком тяжело.
– Элара Ринд – твой друг?