Работа социального отделения аналитической группы, как Мишка в шутку назвал закрывшихся в библиотеке экспертов, оказалась интересной, горячие обсуждения затянулись почти до полуночи, и только необходимость заставить мальчишек идти спать (они заявили, что будут работать наравне со всеми) вынудила людей разойтись по комнатам. В шесть утра зевающие парни и вялая Лена подняли юных аналитиков и, ругаясь про себя, потащили их в бассейн: на спортзал сил в такую рань не было, а ходить в воде легче, чем заниматься на тренажёрах. В начале восьмого обсуждение возобновилось и, как и рассчитывала Катя, выводы были готовы незадолго до обеда.
– Начинаем заседание. – У Ван оглядел экспертов, треть из которых выглядела не очень-то бодрой, но довольной. – Вы приготовили выводы по социальным последствиям?
– Да, – негромко заговорила Катя. – По результатам обсуждения мы подготовили отчёт, сейчас же озвучим наиболее важные выводы. Алексей, прошу вас.
Лёшка несколько смущённо закашлялся, ведь до этого ему никогда не приходилось выступать с докладом, но быстро справился с волнением.
– Как вы знаете, голем изначально рассматривается физически взрослым или хотя бы подростком. При этом он за короткое время проходит все этапы психологического взросления. Желательно, чтобы он с самого начала умел взаимодействовать с людьми, значит, появятся проблемы общения между ними и обычными детьми. Начнутся трения, люди не захотят рисковать здоровьем своих детей, когда в песочнице вместе с ними будет играть здоровый парень вроде меня. Если изолировать голема на время взросления, он потом с трудом впишется в социум. Возникнут и другие проблемы, такие как попытки совращения детей-големов, ведь внешне они взрослые. Опять же это я прошёл сам. Может быть и обратное: обычные люди станут представляться големами, чтобы развращать детей или настраивать общество против нас. Есть и опасность втягивания големов в преступления. Мы вынуждены быстро перенимать нормы поведения, очень пластичны, и даже в возрасте психических десяти лет можем вести себя как взрослые. Это опасность одновременно и для нас, и для общества.
– Поясните, – не понял Марк.
– Я остался один в возрасте примерно двенадцати-пятнадцати психологических лет, и уже через месяц не отличался поведением от тридцатилетних. Не повзрослел, а… неосознанно обезьянничал, чтобы подстроиться под окружение.
– Я объясню, – вмешался Мишка. – Вы же знаете, что голем с рождения обладает запасом некоторых навыков. Среди них значительный объём занимают обычные для любого взрослого рефлекторные реакции на стандартные ситуации. Голему не нужно учиться им с нуля, он действует неосознанно и даже сам считает, что это его собственный опыт, что он уже взрослый. Повторю ещё раз: это не перенос сознания, а исключительно рефлекторные действия, которые постепенно заменяются собственным опытом. Достоверно определить психологический возраст возможно только по достижении големом четырёх-пяти физических лет. Это не значит, что до пятилетнего возраста он ребёнок – нет. Просто к четырём годам он уже имеет достаточный собственный опыт социальных отношений. При этом в профессиональной сфере он может быть дееспособен и в годовалом возрасте. Поэтому привычные нам определения возраста здесь не действуют.
– У нас много инфантильных взрослых, – заметил американец.
– Я говорю не об инфантильности, а о существовании человека одновременно в нескольких возрастах. Вы же сами работаете в одной группе с големами и видите эти особенности. И вы не готовы воспринимать эксперта-ребёнка, верно? Как и взрослого, всерьёз играющего в детские игры. Первый для вас – шутка природы, в лучшем случае вундеркинд, второй – умственно неполноценный. Даже если вы осознанно не хотите этого, ваше реальное отношение к големам будет именно таким. Размывание границ, путаница, отсутствие ориентиров разрушительно повлияют на общество. Социум, в котором будет много големов, окажется неустойчивым, потерявшим опору.
– Общество уже много раз теряло опору, например, когда женщины добились равноправия, – возразил кто-то.
– Но представление о связи физического возраста и психологической зрелости неизменно! – отрезал Мишка. – Здесь же… фактически будет создана новая раса, отличающаяся от нас не физически, не генетически, даже не эмоционально, а в силу особенностей взросления. При этом големы вынуждены подчиняться нормам человеческого общества.
– Не вынуждены! – звонко перебил его Анри. – Мы признаём их, потому что мы – люди, такие же, как вы. Но у нас есть особенности, которые могут принять далеко не все. Мы будем вызывать неосознанный страх, который распространится на всех, потому что по внешнему виду нельзя отличить, кто перед тобой – голем, или обычный человек.
– Да никто не станет бояться големов! – возмутился американец. – Это расизм, который мы уже…
