Все вокруг рассмеялись. Кто весело, а кто и нервно, представив себя на месте студентов. Сеньора Кано тоже засмеялась.
– Я мамонтовую фауну приехала изучать, а не студентов хоронить. Поэтому терпела. Но гнус… Съел он меня. Вот я и придумала. Голову к земле наклонила, да в ладони и ухнула, чтобы звук от земли отразился и вверх пошёл. Он и отразился. Да так, что студенты с перепугу заорали, а один из травматического пистолета палить начал. Повезло мне, что он направление перепутал и стрелял в другую сторону. Стреляет, а сам на смеси испанского и русского орёт: «Выходи, привидение, а то хуже будет!»
К этому моменту хохотала уже вся столовая, даже обычно отрешённый от мира отец Иоасаф.
– И что же чада сии с призраками делать собирались?
– Не знаю. Они подхватились и бегом к лагерю. Хорошо, там тропинка заворачивала за лесок, и как я встала, они уже не видели. Потом весь сезон студенты на кладбище ходили призраков искать. Только уже без оружия – мы его конфисковали до конца экспедиции. Нам очень не хотелось получить пулю от собственного студента.
– А нам не хочется разносить этих молодых людей по кроватям, – улыбнулся Мишка, кивая на одновременно смеющихся и безудержно зевающих мальчишек. – Поэтому доброй всем ночи.
– Прошу простить за перенесённое заседание. – У Ван был несколько бледен, но уже бодр и деятелен.
– Мы искренне надеемся, что вы чувствуете себя хорошо, и не только не принимаем ваших извинений, но сами приносим их, поскольку вынуждены беспокоить вас, – очень вежливо и дружески-иронично ответил Мишель. – Но без вас мы не справимся.
– Лесть – не лучшее ваше умение, – улыбнулся У Ван и сразу посерьёзнел. – Начнём, у нас много работы. – Основной вопрос, который мы должны рассмотреть сегодня: можно ли считать полноценными личностями големов, а также иные, созданные в лабораториях, личности, и…
– Учитывая, что мы не имеем общего определения, что такое личность, – хмыкнул Штейнер.
– Да, всеобщего определения у нас нет, как нет полного определения жизни и разума, – оборвала его никарагуанка. – Но есть работающие, пусть и не полные, определения, и мы опираемся на них. Для нас наиболее важны такие свойства, как мышление, умение создавать новое, свобода воли и наиболее важное качество – осознание и принятие ответственности за свои действия.
– Вы забыли о нравственном чувстве, – добавил пастор Гилбер.
– Нет. – Никарагуанка грустно покачала головой. – Я могу привести сотни примеров личностей, не имевших никакого внутреннего представления о нравственности. Для них осознание последствий своих действий – наказания или награды – являлось внешней заменой морали, стыда, удовлетворения от доброго поступка. Поэтому наиболее важно именно понимание и принятие ответственности.
– Следовательно, мы в своих выводах должны опираться на это определение? – уточнил Фергюсон, скорее не для себя, а для лучшего понимания вопроса остальными. – Тогда на основании своей работы с присутствующими здесь коллегами-големами я признаю́ их бо́льшими личностями, обладающими всеми перечисленными качествами, в том числе обострённым нравственным чувством, чем многих обычных людей.
– Но вы не можете утверждать, что все големы являются личностями, – возразила никарагуанка. – И тем более нельзя говорить, что все личности будут людьми. Нам необходимо решить эту проблему сейчас, когда человечество вплотную подошло к созданию иных, не человеческих в обычном понимании личностей, или, уж простите за фантастику, к возможному контакту с внеземным разумом. Да и о религиозных представлениях забывать нельзя. Думаю, пора дать слово нашим священнослужителям, мы слишком долго их игнорировали.
– Вы правы. – У Ван вежливо улыбнулся. – Чтобы не было претензий, хочу сначала дать слово господину аль-Сабиру. Представители ислама ещё ни разу не высказали своего мнения.
Молчаливый мужчина в строгом денимовом костюме чуть старомодного покроя и в тонком чёрном свитере с высоким воротником оглядел всех красивыми чёрными глазами:
– Всё, что есть в мире, создано по воле Аллаха и призвано выполнять Его волю. Человек только исполнитель Закона. Если мыслящее существо соблюдает Закон, то для нас нет вопроса, считать ли его достойным. Мы обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что должны опираться на мнение учёных. Это безопаснее для всех. Религиозные войны нам не нужны, их и так за последние полтора века было слишком много…
– Кратко и по существу, – хмыкнул падре Марко.
– Вы знаете, что мы не разрабатывали вопросы личности так, как вы, христиане!
– Я не хотел вас обидеть, – примиряюще поднял ладони падре. – Наоборот, я даже несколько завидую вам. Нам решить этот вопрос намного сложнее.
