До Лёшки наконец дошло, что его логика может отличаться от общепринятой. Он знал, что женщины красят волосы, у его прежних пассий это считалось нормой; знал, что раньше у Лены волосы были красивого пшеничного цвета, и хотел порадовать её.
– Что-то не так?
– Нет, спасибо! – Лена, только что чем-то расстроенная, светло улыбнулась. – Спасибо! Надо тётю Аню позвать, чтобы помогла покраситься.
– Давай я помогу. – Лёшка кивнул на инструкцию: – Здесь нет ничего сложного, я специально выбирал самую безопасную краску, и чтобы ею легко краситься было. Тут всего полчаса нужно, у тебя же волосы короткие.
– Давай! – Лена рассмеялась. – Сейчас полотенце и расчёску найду.
Покрасить волосы на самом деле оказалось просто, а вот с мытьём возникла серьёзная проблема. Обычно люди моют голову, наклонившись над раковиной или ванной, ну или, если это парикмахерская, наоборот, откинув её на специальную «головомойку», но Лена, с её больной спиной и ещё почти неподвижными ногами, сама справиться не могла. Не сидеть же голышом на лавочке в душевой, одновременно с волосами окрашивая и кожу, да ещё и при Лёшке. Он, ища выход из такой засады, заглянул в санузел:
– Пол не скользкий, табурет стоит прочно. Давай так. Ты сядешь на него спиной к душевой, чуть откинешься и вымоешь голову, а я буду держать тебя под спину. Не бойся, ты лёгкая.
Девушка, с некоторым сомнением посмотрев на табурет, всё же согласилась. Правда, ей пришлось немного сдвинуть ноги вбок, а Лёшке – упереться коленом в край табурета, чтобы тот нечаянно не поехал. Но слово парень сдержал: она опёрлась спиной на его ладони, как на спинку кресла, к тому же моментально подстроившегося под неё – Лёшка, почувствовав, как напряглись мышцы на тонкой девичьей шее, поднял ладонь выше, чтобы Лена не повредила позвоночник. Конечно, особенно аккуратного мытья не получилось, и пижаму девушка забрызгала, но вообще-то они справились неплохо, даже душевую не очень запачкали.
– Ну всё. – Лёшка помог девушке пересесть в кресло, подал полотенце. – Теперь сушись. Мне, наверное, уже к себе пора, я и так тебя замучил.
– А посмотреть, как получилось? – Лена удивлённо взглянула на него. – Вся ответственность на тебе, а ты удираешь?!
– Так волосы долго сохнут.
– Фен лучше дай.
Через десять минут стало ясно, что с цветом Лёшка всё же немного ошибся: волосы были пшеничными, но чувствовалось, что оттенок не совсем естественный.
– Ну и хорошо! Сейчас, вроде, опять в моде такие краски. – Лена, взглянув на расстроенное лицо парня, встряхнула волосами и в который уже раз повторила: – Спасибо!
– Спокойной ночи!
Лёшка с удовольствием посмотрел на пышные и теперь уже не снежно-белые волосы девушки и, с облегчением вздохнув: «удалось не ошибиться», – ушёл к себе.
Лена выехала к завтраку с некоторой опаской: как все отнесутся к изменению её внешнего вида? Боялся и Лёшка, который в отличие от девушки не показывал этого, но на самом деле чувствовал себя как перед штурмом центра, и при этом совершенно не понимал, чего же он боится. Но мальчишки, увидев девушку, радостно завопили, впервые за всё время так открыто выразив свои эмоции; взрослые улыбались и делали Лене комплименты, от которых она буквально сияла. После завтрака Мишка, уже собираясь на прогулку с мальчишками, будто ненароком задержался рядом с Лёшкой и, на мгновенье сжав его локоть, еле слышно шепнул: «Молодец».
Нина Ивановна приехала почти к ужину и, увидев внучку, оставленную ею слепой и почти парализованной, а теперь весёлую, бодрую, с сияющими глазами и с прежней, ещё школьных времён, причёской, впервые за всё время открыто расплакалась:
– Леночка, ты… ты…
– Ба, ты же меня каждый день видела, – растерялась девушка, обнимая наклонившуюся к ней женщину.
– На
Нина Ивановна выпрямилась, отпустив внучку, и, вытерев глаза, обернулась к мальчишкам:
– Идите сюда, герои! Я по вам соскучилась! А потом будем подарки разбирать.
На лицах мальчишек при этих словах ясно читалось: «А что ты привезла?» – но они, вцепившись за бабушку и едва не роняя её на свои кресла, затрясли головами, и Шери твёрдо сказал:
– Все подарки – на Новый год, под ёлку! Мы все так договорились. Ты не сердись.
– Разве я могу на вас сердиться?
Нина Ивановна за эти несколько минут помолодела лет на двадцать, словно снова став заведующей детской библиотекой, и безмерно радовалась и сияющим глазам внучки, и счастливым улыбкам мальчишек, и, конечно же, всем взрослым:
– Анечка, милая, здравствуй! Ты так похорошела! Виктор, рада вас видеть! Лёшенька, Миша, простите, сразу не поздоровалась. Здравствуйте, мои дорогие!
Весёлая кутерьма продолжалась до самого вечера. Ребята показывали бабушке комнаты, зимнюю веранду, ставшую уютной и немного таинственной оранжереей, спортзал и бассейн, знакомили с парнями из охраны и Ришей, и обещали утром показать весь лес и вылепленные для них охранниками снежные фигуры. А потом было праздничное застолье.
