– Совершенно верно, Арвид Янович. А потом философ присягал на верность нашей императрице Елизавете Петровне. И вся Восточная Пруссия была включена в состав Российской империи. Только вот неожиданная смерть Елизаветы и воцарение Петра Третьего изменили завоеванное русскими солдатами «статус-кво».
– Ничего, – сказал генерал Вилкс. – Мы это снова отвоюем.
– Простите, Арвид Янович, – сказал Климов, – но я хотел бы спросить вас не по теме. Вы ведь воевали в Гражданскую войну в Дагестане…
– И не только там, – ответил генерал Вилкс. – Потом в Средней Азии. А начинал в восемнадцатом году под Псковом, в феврале. Почему вас заинтересовал Дагестан? Это так далеко от Восточной Пруссии, Алексей Николаевич.
– Зато в Восточной Пруссии находится представитель этого далекого края, – улыбнулся Алексей Николаевич. – Вот я и хотел… О необычных связях латышей и дагестанцев, таких, казалось бы, далеких друг от друга народов. Я про историю Сиражутдина – Ахмедова-Вилкса и Юсупа Гереева.
– А, вон вы про что… Понятно. Видно, вы хорошо изучили биографию Януса, так, впрочем, и должно быть. И разыскали сходный случай.
– Только там все наоборот, Арвид Янович, – заметил Климов. – Дагестанцы усыновили латышского парнишку…
– Разве это имеет значение? – возразил генерал Вилкс. – Так или наоборот… Главное в том, что усыновили… Причем приняли в дом мальчишку другой веры, другого языка. В этом сермяжная, так сказать, правда. История, о которой вы упомянули, весьма поучительна.
Вот вкратце ее суть, Алексей Николаевич…
Отец Юсупа – Яков Сирмайс – после окончания у себя на родине учительской семинарии приехал вместе с женой в далекий Дагестан и поселился в нынешнем Буйнакском районе. Семья Сирмайсов пользовалась большим уважением у горцев. Это уважение они заслужили доброжелательным отношением к местным жителям, самоотверженным служением делу народного образования…
Из желания помочь беднякам учитель Сирмайс вел уроки бесплатно, организовал для ребят трудовые мастерские, где они могли заработать себе на пропитание. Развитие культуры, просвещение народов Дагестана стали для этой латышской семьи кровным делом. Об этом свидетельствует хотя бы то, что Яков Сирмайс в совершенстве овладел кумыкским и аварским языками и объяснялся с учениками на их родном языке.
Здесь, в Дагестане, у Сирмайса родился сын, названный в честь отца Яковом. В годы Гражданской войны родители Якова, как и родители нашего Януса, погибли, и мальчик остался сиротой. Жители аула помнили то добро, которое сделал для них приезжий учитель. Якова Сирмайса-младшего усыновила семья местного жителя – кумыка Арсу Гереева, который был известен своими прогрессивными взглядами и связями с революционным движением. Приемному сыну дали имя Юсуп. Юноша оказался достойным своих родителей – и настоящих, и приемных. Он жил судьбами своего народа, в двадцать лет вступил в партию, помогал становлению советской власти в Дагестане, был одним из активных организаторов колхозного строительства, затем работал заместителем прокурора республики. Сын двух народов – латышского и кумыкского, Яков Сирмайс – Юсуп Гереев стал видным дагестанским писателем. Сейчас в Дагестанской республике его с полным правом считают основателем кумыкской литературы. Так что, Алексей Николаевич, наша революция сделала невозможное возможным. Один дагестанец блестяще справляется с ролью немецкого офицера, латыш становится классиком дагестанской словесности.
– Вы правы, товарищ генерал, – сказал Климов. – История Сирмайса – просто фантастика…
– Жизнь, Алексей Николаевич, бывает порой удивительнее сказки, – задумчиво проговорил Вилкс.
Материалы о «вервольфе», переданные Янусом в Центр, позволили, как говорится, на корню выдернуть часть ядовитой поросли диверсантов и убийц из-за угла, выращенной заботами и стараниями гестапо и СД в тех районах Восточной Пруссии, которые были уже отвоеваны Красной армией.
К сожалению, списки агентуры и тайников, полученные Центром, были далеко не полными, и система «вервольфа» была продумана так, что провал одной из организаций не мог повлечь за собой раскрытие остальных групп.
Постепенно в Гумбиннен собрались почти все сотрудники отдела подполковника Климова.
Сам Алексей Николаевич вместе с Петражицким, теперь уже майором, назначенным его заместителем, мотались по занятой частями Красной армии территории Восточной Пруссии, помогали армейским органам контрразведки избавляться от банд «вервольфа», организовывали заброску своих людей в немецкий тыл, налаживали новые каналы связи со старыми работниками вроде Януса, Портного и Слесаря.
Однажды, когда Алексей Николаевич расположился в одном из небольших городков на южной границе Пруссии и после короткого совещания у начальника Смерша армии вернулся к себе, в дверь двухэтажного особняка, который он занимал вместе с охраной и адъютантом-помощником, громко постучали.
Вошел солдат в наброшенной поверх телогрейки плащ-палатке, щегольски заломленной назад шапке-ушанке. Автомат висел у чего на плече стволом вниз.
