Тогда с другого берега увидели, как палач медленно поднял обе руки, лунный свет блеснул на лезвии его широкого меча, и его руки опустились. Послышался свист меча и крик жертвы, затем обезглавленное тело рухнуло под ударом.
Палач снял свой красный плащ, разостлал его на земле, положил на него тело, бросил туда же и голову, связал края плаща, взвалил его на плечо и вернулся в лодку.
Достигнув середины реки, он перестал грести и, подняв свою ношу над водой, крикнул громким голосом:
– Да свершится правосудие Божие!
И с этими словами он опустил труп в глубину, и тотчас же вода сомкнулась над ним.
Через три дня после этого четыре мушкетёра вернулись в Париж. Они не просрочили данного им отпуска и в тот же самый вечер нанесли визит де Тревилю.
– Ну что, господа, – спросил их храбрый капитан, – хорошо повеселились?
– Как нельзя лучше, – ответил Атос за себя и за товарищей.
Шестого числа следующего месяца король, исполняя данное им кардиналу обещание, выехал из Парижа в Ла-Рошель, совершенно ошеломлённый распространившимся известием, что Бекингем убит.
Хотя королева была предупреждена, что человеку, которого она так любила, угрожает опасность, тем не менее, когда ей сказали о его смерти, она не хотела поверить. Она даже неосторожно воскликнула:
– Это неправда! Я только что получила от него письмо.
Но на следующий день она поневоле была принуждена поверить этому роковому известию: Ла Порт, задержанный в Англии, как и другие, по приказу короля Карла I, вернулся и привёз последний предсмертный подарок, посланный Бекингемом королеве.
Радость короля была велика. Он даже и не старался скрывать её и особенно шумно выражал её перед королевой. Людовик XIII, как все слабохарактерные люди, не отличался великодушием. Но скоро король опять сделался мрачным и скучным. Он был не из тех людей, которые могут надолго развеселиться. Он чувствовал, что, вернувшись в лагерь, он опять попадёт в рабство, и между тем всё-таки возвращался туда.
Кардинал был для него заворожённой змеёй, а он сам – птицей, перелетающей с ветки на ветку, но не имеющей сил ускользнуть от змеи.
Поэтому возвращение в Ла-Рошель было очень невесёлым. Наши четыре друга особенно удивляли своих товарищей. Они ехали все рядом, с мрачным видом, опустив головы. Только один Атос изредка поднимал голову. Глаза его блестели, горькая улыбка появлялась на его губах, а затем, подобно своим товарищам, он снова впадал в задумчивость.
После приезда в какой-нибудь город, сопроводив короля до предназначенного для ночлега помещения, четыре друга тотчас же отправлялись к себе или в какой-нибудь уединённый кабачок, где они, однако, не пили и не играли, а только тихо разговаривали между собой, наблюдая, чтобы кто-нибудь их не подслушал.
Однажды, в то время как король остановился по дороге, намереваясь поохотиться, а четыре друга, по своему обыкновению не принимая участия в этом развлечении, удалились на постоялый двор на большой дороге, какой-то человек, прискакавший верхом из Ла-Рошели, остановил коня у двери этого трактира, чтобы выпить стакан вина, и, заглянув в комнату, где сидели за столом четыре мушкетёра, воскликнул:
– Эй, господин д’Артаньян! Кажется, это вас я там вижу?!
Д’Артаньян поднял голову и вскрикнул. Это был тот самый человек, которого он называл своим призраком: это был незнакомец из Мёна, с улицы Могильщиков и из Арраса. Д’Артаньян выхватил шпагу и бросился к двери. Но на этот раз, вместо того чтобы бежать, незнакомец пошёл навстречу д’Артаньяну.
– А! – сказал молодой человек. – Наконец-то я вас нашёл. На этот раз вы от меня не ускользнёте.
– Да я вовсе и не имею подобного намерения, потому что я сам искал вас: именем короля я вас арестую. Я требую, чтобы вы отдали мне шпагу, милостивый государь. Не сопротивляйтесь: предупреждаю вас, дело касается вашей жизни.
– Но кто же вы такой? – спросил д’Артаньян, опуская шпагу, но ещё не отдавая её.
– Я – кавалер де Рошфор, – ответил незнакомец, – конюший господина кардинала Ришелье. Я имею приказание привезти вас к его высокопреосвященству.
– Мы возвращаемся к его высокопреосвященству, господин кавалер, – вмешался Атос, подходя к ним, – и, конечно, вы поверите слову г-на д’Артаньяна, что он отправится прямо в Ла-Рошель.
– Я должен передать его в руки стражей, которые отведут его в лагерь.
– Мы будем служить ему стражей, милостивый государь, даю слово дворянина. Но также клянусь вам, – прибавил Атос, нахмуривая брови, – что господин д’Артаньян не уедет без нас.
Кавалер де Рошфор оглянулся и увидел, что Портос и Арамис стояли как раз между ним и дверью. Тогда он понял, что был во власти этих людей.
– Господа, – сказал он, – если господин д’Артаньян отдаст мне шпагу и даст, как и вы, слово, я удовольствуюсь вашим обещанием доставить господина д’Артаньяна в ставку господина кардинала.
– Даю вам слово, милостивый государь, – сказал д’Артаньян, – и вот моя шпага.
– Это тем более для меня удобно, – прибавил Рошфор, – что мне нужно ехать дальше.
