– Вы не женщина, – бесстрастно ответил Атос, – вы не принадлежите к человеческому роду, вы – демон, вырвавшийся из ада, которого мы заставим вернуться на своё место.
– О добродетельные господа! – произнесла миледи. – Примите только к сведению, что тот, кто тронет хоть один волос на моей голове, сам станет убийцей.
– Палач может убивать и не быть всё-таки убийцей, сударыня, – сказал человек в красном плаще, ударяя рукой по своему широкому мечу, – он является последним судьёй, и только. Nachrichter, как говорят наши соседи-немцы.
При этих словах палач коснулся её рук, и миледи испустила дикий крик, который прозвучал мрачно и странно, нарушив тишину ночи и затерявшись в глубине леса.
– Но если я виновна, если я совершила преступления, в которых вы меня обвиняете, – кричала миледи, – то отведите меня в суд! Вы не судьи, чтобы судить и обвинять меня.
– Я предлагал вам Тайберн, – сказал лорд Винтер, – отчего же вы не захотели отправиться туда?
– Потому что я не хочу умирать! – вскричала миледи, стараясь вырваться из рук палача. – Потому что я слишком молода для того, чтобы умереть.
– Женщина, которую вы отравили в Бетюне, была ещё моложе вас, сударыня, и она умерла, – сказал д’Артаньян.
– Я поступлю в монастырь, я сделаюсь монахиней… – говорила миледи.
– Вы уже были в монастыре, – возразил палач, – и ушли оттуда, чтобы погубить моего брата.
Миледи в ужасе вскричала и упала на колени.
Палач поднял её под руки и хотел отнести в лодку.
– О боже мой, – вскричала она, – боже мой! Неужели вы хотите меня утопить?
В этих криках было столько отчаяния, что д’Артаньян, бывший до сих пор самым ожесточённым преследователем миледи, сел на пень, опустил голову и закрыл уши обеими руками. Но, несмотря на это, он всё-таки слышал её крики и угрозы.
Д’Артаньян был моложе всех, и сердце его не выдержало.
– Я не могу видеть этого ужасного зрелища! Я не могу допустить, чтобы эта женщина умерла таким образом.
Миледи услышала эти слова, и для неё блеснул луч надежды.
– Д’Артаньян, д’Артаньян! – вскричала она. – Вспомни, что я тебя любила!
Молодой человек встал и сделал шаг по направлению к ней.
Но Атос обнажил свою шпагу и загородил ему дорогу.
– Если вы сделаете только один шаг ещё, д’Артаньян, – сказал он, – то мы скрестим с вами шпаги.
Д’Артаньян упал на колени и стал молиться.
– Что ж, – сказал Атос, – палач, исполняй свою обязанность.
– Охотно, сударь, – отвечал палач, – потому что я добрый католик и твёрдо убеждён, что поступаю справедливо, исполняя свою обязанность по отношению к этой женщине.
– Хорошо.
Атос подошёл к миледи.
– Я прощаю вам зло, – сказал он, – которое вы мне сделали; я прощаю вам мою разбитую будущность, мою потерянную честь; прощаю вам мою поруганную любовь и счастье, навсегда погубленное отчаянием, в которое вы меня повергли. Умрите в мире!
Лорд Винтер также приблизился к ней.
– Я вам прощаю, – сказал он, – отравление моего брата, убийство его светлости лорда Бекингема; я вам прощаю смерть бедного Фельтона, я вам прощаю ваши покушения на мою собственную жизнь. Умрите в мире!
– А я, – сказал д’Артаньян, – прошу простить меня, сударыня, за то, что я бесчестным обманом, недостойным дворянина, вызвал вашу ненависть. Со своей стороны, я прощаю вам отравление моей несчастной возлюбленной и ваши покушения на мою жизнь. Я вас прощаю и оплакиваю вашу участь. Умрите с миром!
– I am lost![50] – прошептала по-английски миледи. – I must die[51].
Тогда она без посторонней помощи встала и окинула всё вокруг себя одним из тех сверкающих взглядов, которые, казалось, источали из её глаз пламя.
Она ничего не увидела.
Она прислушалась, но ничего не услыхала.
Около неё не было никого, кроме её врагов.
– Где я умру? – спросила она.
– На том берегу, – ответил палач.
Он посадил её в лодку, и в ту минуту, как он сам занёс в неё ногу, Атос передал ему мешок с золотом.
– Возьмите, – сказал он, – вот вам плата за исполнение приговора: пусть знают, что мы действуем как судьи.
– Хорошо, – сказал палач, – а теперь пусть эта женщина тоже знает, что я исполняю не ремесло своё, но свой долг.
И с этими словами он бросил мешок с золотом в реку. Лодка отчалила, направляясь к левому берегу Лиса, увозя преступницу и исполнителя казни. Все оставшиеся на правом берегу опустились на колени.
Лодка медленно скользила вдоль каната для парома, освещаемая отражением бледного облака, застывшего над рекой. Видно было, как они пристали к противоположному берегу. Тёмные фигуры людей чётко вырисовывались на фоне багрового неба. Миледи во время переезда смогла развязать верёвку, которой были связаны её ноги: достигши берега, она спрыгнула на землю и пустилась бежать.
Но земля была мокрая. Поднимаясь по откосу, она поскользнулась и упала на колени.
Суеверная мысль поразила её: она поняла, что небо отказывает ей в своей помощи, и осталась в том положении, в котором была, склонив голову и сложив руки.
