Музы — загадочное явление. Один мужчина выбирает Музу на всю жизнь, другому постоянно нужны новые впечатления, третий знает, что страстная любовь недолга, но зато это — «время цветения папоротника» (как в ночь на Ивана Купалу) и редких шедевров. Не таков ли был Репин в период увлечения Званцевой?
Забегая вперед, надо сказать, что Мальвина оказалась прекрасной и женой, и Музой Мясоедова. Он проживет с ней до глубокой старости.
Кустодиев рассеянно выслушал Первухина и заметил:
— Душа у него кочевая… Полощется на ветру, словно флаг. Ничего не поделаешь, такой уродился.
— Но ведь этот Иван еще ко всему прочему и философ, какой — не знаю, понять его трудно. А эта красотка-итальянка выслушивает все, что он ни скажет! Да еще он целые страницы словами исписывает!
— А по мне — философия у художника должна быть спрятана, «загрунтована» в холсте — все должно быть понятно без слов!
Кустодиев внимательно слушал, а про себя думал: непременно должен показать Италию Юлии, она не меньше его любит живопись, непременно… Несмотря на их недомолвки и ее обиды. Тем более!
(Заметим в скобках: в 2000 году на выставке в Третьяковской галерее мы увидели работы Ивана Мясоедова, рассматривали его альбом, изданный с помощью… князя Лихтенштейна. Да, именно там, в этой крохотной стране, князь приютил гонимого, беспечного художника, покинувшего Россию в 1919 году, объездившего всю Европу, отсидевшего срок в гитлеровской тюрьме. Богатырь — и маленький рай? Нет, до конца жить в этом уютном гнездышке русский Гладиатор не смог: натура! Перед самой своей смертью, в 1953 году он погрузил все имущество, архив (2 тонны) и отправился в Бразилию… Хотел простора, новых впечатлений… Иван Мясоедов проживет на 50 лет больше, чем Кустодиев, и найдет кончину на пути в заокеанский континент.
Там, на выставке, было невозможно не восторгаться сильным, красивым лицом Мясоедова, пусть и самодовольным, на фотографиях, представляющих его в образе Геракла. Но более всего поразила его картина: имение под Полтавой, покосившийся забор, ветер и одинокая, брошенная собака-борзая. После революции уже никто не охотился с борзыми, и они погибали. Так же как тонули в море лошади при отступлении в Крыму. Всю свою тоску вложил художник в эту собаку.
Что касается женских образов, то Мясоедов запечатлел их много, но, конечно, на первом месте «Иродиада». Но есть и романтичные, лирические образы, есть даже иконописные…
В годы Второй мировой войны Иван Мясоедов несколько полотен посвятил теме русской победы над гитлеризмом.)
Тебя жалеть я не умею
И крест свой бережно несу…
Какому хочешь чародею
Отдай разбойную красу!
Пускай заманит и обманет —
Не пропадешь, не сгинешь ты,
И лишь забота затуманит
Твои прекрасные черты.
К 1910 году Кустодиев достиг столь многого, что мог бы жить припеваючи, содержать семью и почивать на лаврах — после «Государственного Совета» шли заказы от аристократов, знатные особы жаждали быть запечатленными его кистью. Он не просто хороший копиист, он пишет психологические портреты, и несть им числа.
Он признан и как автор бытовых картин в духе передвижников, где особенно ему удаются «Праздники», «Ярмарки», «Народные гуляния». Однажды из-за его «Ярмарки» на выставке даже разгорелся спор между двумя самыми богатыми коллекционерами.
Он удивил всех и пленэрной живописью, картиной «Утро», написанной в Париже. Свежестью, широтой повеяло от такого собственного толкования импрессионизма. Он смотрит на свою жену и маленького сына глазами, полными любви, — солнечность, доброта выступают тут как духовная часть.
Но ни на чем единственном художник не останавливается, он продолжает искать новые формы, его рука не знает покоя.
А что же Муза? Где она и кто? Юлия Евстафьевна уже «исчерпана», он сделал не меньше семи ее портретов. И чувствует некое волнение, предчувствие… нового идеала любви? Кто она, таинственная Незнакомка Блока (который дарит свои книжки Юлии)? Аристократка? «Незнакомка» Крамского? Маркиза Сомова, изломанная и кокетливая?..
Время шло — и все менялось в общественной жизни, в художественной тем более.
Уже остались в прошлом дикие ссоры отца и сына Мясоедовых, так же как спор пейзажистов Куинджи и Шишкина. Шишкину дорога натура, а Куинджи — световые эмоциональные впечатления. Студенты уходили от одного мастера к другому, а «Художник» пишет ядовитые отзывы: эта выставка — «серьезный шаг русского искусства в сферу затхлой рутинной немецкой кислятины, там засевшей с давних пор, и что такому вторжению надо радоваться».
