Спустилась ночь. Погасли краски.
Сияет мысль. В душе светло.
С какою силой ожило
Все обаянье детской ласки…
Тесен мой мир. Он замкнулся в кольцо.
Вечность лишь изредка блещет зарницами,
Время порывисто дует в лицо.
Годы несутся огромными птицами.
Все прочие художники ездили, бегали, путешествовали, бродили, бывали в самых разных уголках страны и мира. Кто-то из них наверняка искал другую, новую Музу вдохновения, увлекался актрисами, певицами, балеринами, роковыми женщинами, вечерами бывали на раутах или вечеринках. Даже во время войны находилось место страстным свиданиям, внезапным вспышкам чувств, драматическим разлукам. Музы ходили хороводом, и какая-нибудь да увлекала незадачливого художника или поэта. Поэт Брюсов написал стихотворение, в котором заглянул в очарование магических сил, влекущих к гибели, «в омут тайны соблазнительной», в мир «демона самоубийства», владеющего ключами придуманного рая:
За первую треть XX века восемь русских поэтов закончили жизнь по своей воле. Поэты гибнут рано, зато художники живут долго. И те и другие пропускают боль Времени через сердце, но художников, вероятно, спасает созерцательность, любовь к краскам, их оттенкам, переливам.
У Кустодиева — особое положение: ни поездок, ни созерцания, он — узник своей мастерской. После двух операций его ждут еще новые операции. Он прикован к постели или креслу-каталке и лишь изредка может ковылять с помощью палок. Однако — если жизнь, как говорят великие, сильнее смерти, то отчего же не вступить в сражение с болезнями? До той минуты, пока рука еще держит кисть или карандаш, надо действовать!..
Судьба жестока, да, но и она дает утешение — нет-нет, да и подкинет какое-нибудь спасительное средство, надо только воспользоваться им. И еще — не терять мечту и Музу!
В древние времена первобытный человек, отправляясь на охоту, рисовал сцену охоты — и это помогало ему: он возвращался с добычей. Я знаю художника, который по воображению рисовал женский портрет, — и что же? Он встретил такую женщину в жизни и нашел свое счастье. Что-то подобное случилось с Кустодиевым. Он любил свою изящную Юлию, но его кисть тянулась к полным и румяным, здоровым красавицам и купчихам. Мечта его о такой натуре сбылась самым невиданным образом: жена родила дочку «как по заказу», в девочке воплотились его чаяния.
Назвали ее Ириной, и с первых ее дней до самой его кончины Кустодиев не уставал рисовать ее, писать красками, детский образ ее вдохновлял художника в течение всех последних лет. Перечислим хотя бы несколько портретов Ирины: «Девочка с японской куклой», «Ирина за пишущей машинкой», «В мастерской отца», «С яблоками в руках», «В дни февральской революции», «В халате и высоких сапожках», «Модный портрет в платье 20-х годов» и главное — «Русская Венера».
