— Я чуть ли не с первого класса знал, что я гей. В какой-то момент я подумал: а зачем это скрывать? Наоборот, надо распушить перья и дать людям то, что им хочется. И пусть никто не уйдет обиженным. — Тео затягивается, выдыхает дым и хихикает. — Никто не спасется от моего ослепительного великолепия.
— Как нам повезло, — говорю я, но с улыбкой. На самом деле он не такой уж плохой. Мне нравится его отношение к жизни. Нравится его пылкий, игривый энтузиазм — противоядие от непробиваемого подросткового цинизма большинства старшеклассников в СШВВ. Тео не злой, хотя тщательно это скрывает, и по-своему искренний.
— Кстати, кому ты все время строчишь сообщения? — интересуется он, и у меня снова мелькает мысль, что, может быть, Тео и есть КН. Может быть, он хотел мне помочь, не раскрывая себя, чтобы не усугублять и без того сложную ситуацию в нашей новой семье. Может быть, я неправильно все поняла, и КН не пытается со мной заигрывать. Может быть, это нормальная манера общения Тео. Надеюсь, что нет.
— Не твое дело, — говорю я, может быть, чересчур резко, но его это не задевает.
— Раз ты не куришь, тогда, может быть, заешь стресс? У меня где-то была аварийная шоколадка. На случай крайней необходимости. — Он роется в ящике стола и достает гигантский батончик «Годивы».
— Не откажусь.
— Ты не знаешь, твой отец подписал брачный контракт? — спрашивает Тео, и я снова его ненавижу.
КН: три правды: (1) я сегодня завтракал вафлями в твою честь. (2) я уже знаю, чем хочу заниматься в жизни. хочу подорвать индустрию безалкогольных напитков, в смысле, что у нас есть? вода, кофе, чай, соки, сладкая газировка и несколько странных гибридов. МЫ СПОСОБНЫ НА БОЛЬШЕЕ. (3) раньше мне часто снилась сестра, я просыпался в холодном поту, и это было ужасно, но теперь она мне не снится вообще, оказалось, что это еще страшнее.
Я: (1) Мне тоже больше не снится мама, но я иногда забываю, что ее нет. Например, думаю: «О, ей понравится эта история. Приду домой — расскажу». А потом вспоминаю, что мамы нет и рассказывать некому. Вот что страшнее всего. (2) У нас на завтрак были не вафли, а какие-то странные мюсли из цельных зерен пшеницы. Мачеха сдвинулась на здоровом питании и приобщает всех нас. (3) В первый раз слышу, как слово «подорвать» употребляется по отношению к производству. Ты уверен, что тебе 16?
КН: на самом деле 17. и теперь у меня есть идея на миллиард долларов: сок из цельных зерен пшеницы!
Я: Сразу на миллиард?! Идея на МИЛЛИОН тебя не устроит?
После уроков я сразу мчусь на работу. Не потому, что не хочу ехать домой. Не только поэтому. А вдруг мои вещи уже упакованы в спортивные сумки — Глория сложит все бережно и аккуратно, чтобы одежда не мялась, а флаконы с шампунем будут плотно закрыты в пакетах с замочками — и эксперимент под названием «вечный союз папы с Рейчел» завершился досрочно? Всем спасибо, все свободны. И что теперь будет со мной?
Утром я завтракала на кухне в гордом одиночестве. Тео забежал на минутку взять сок, посмотрел на меня, повел бровью и молча пожал плечами. Он явно знает не больше, чем я. Через пару минут пришла Рейчел, как всегда, громкая и возбужденная — ураган нервной энергии и риторических вопросов, обращенных в пространство.
— Кофе! Где кофе? — громогласно вопрошала она, хотя кофе был там, где всегда. В кофеварке, которую с утра пораньше включила Глория. Или не Глория, а автоматический таймер, хотя я бы поставила на Глорию.
Эта женщина обладает волшебным умением выполнять всю работу по дому так, чтобы никто не видел ее за работой, а видел лишь результат. Она словно добрый дух дома, на котором держится все. Если нам придется отсюда съехать, больше всего я буду скучать по Глории. Она называет меня Йесси, кладет под подушку мою пижаму, когда перестилает постель, и заставляет меня есть шоколадные ириски, обогащенные кальцием.
— И ключи. Где ключи? В сумке. Черт, а где сумка?
Папа не пришел завтракать. Он бесследно исчез.
Так же, как исчезают все вещи Рейчел. На секунду я впадаю в панику. А вдруг он вернулся в Чикаго без меня? Когда с тобой происходит самое страшное, что только можно вообразить, тебя уже не удивляет, что произойти может все что угодно — даже то, что раньше казалось немыслимым. Но нет, папа меня никогда не бросит. Конечно, я никогда не думала, что он будет мне врать насчет своих командировок и вернется с «фармацевтической конференции» с новой женой, но все равно… За исключением этих последних месяцев он всегда был хорошим отцом.
— Очки? Где мои солнцезащитные очки? — нахмурилась Рейчел, и я вдруг поняла, что она тоже слегка не в себе после вчерашней ссоры, потому что принялась шарить рукой по пустой кухонной стойке, словно очки могли появиться из ниоткуда. Обычно солнцезащитные очки не упоминаются в ее рассеянных утренних монологах.
— У вас на голове, — подсказала я.
