— Спасибо. — Я оборачиваюсь к Рейчел и заставляю себя посмотреть ей в глаза. Я понимаю, что благодарить надо ее, а не папу. Он не склонен к широким жестам, во всяком случае не был склонен, пока не женился на Рейчел. И мы никогда не могли так вот запросто взять и купить билет на самолет. — Я… — Кажется, я сейчас заплачу. Я смотрю прямо перед собой, стараясь сдержать слезы. Только не здесь. Не сейчас. Почему слезы всегда появляются так не вовремя? И почти никогда — глухой ночью, когда пустота так реальна, что ты ее чувствуешь, словно фантомную боль? Когда от слез может стать легче.
— Не за что, — говорит Рейчел и встает. — Но есть одно маленькое условие. — Я жду, что она скажет дальше. Что может быть нужно ей от меня? Чтобы я платила ей за проживание? Чтобы я помирилась с папой? — Ты должна вернуться.
Я: Я НЕ ВЕРЮ СВОЕМУ СЧАСТЬЮ! Через 2 дня я в Чикаго!
Скарлетт: Ура! Ура!
Я: Что ты сказала своим родителям? Они явно перепугались.
Скарлетт: Они завели разговор, а не устроить ли нам в подвале тренажерный зал. Я сказала: давайте пока подождем. Вдруг ты вернешься в Чикаго. И они такие: ЧТО?!
Я: Ладно. Главное, я еду домой! Я ЕДУ ДОМОЙ!
Скарлетт: Жду не дождусь. Кстати, ты не против, если Адам потусуется с нами, пока ты здесь? У нас были планы на субботу, и…
Я: Да. В смысле нет. В смысле, конечно не против.
Скарлетт: Может быть, я закачу вечеринку в честь твоего возвращения.
Я: Ты же знаешь, я не люблю шумные сборища.
Скарлетт: Это будет не шумное сборище. Просто встреча друзей.
Я: УРА!! Я еду домой!
Я: Угадай, что случилось!
КН: курица отелилась.
Я:?
КН: прошу прощения, что?
Я: Я ЕДУ ДОМОЙ. Всего на три дня, но все равно! КН:!!!! рад за тебя, но?
Я: Что «но»?
КН: ТЫ ЖЕ ВЕРНЕШЬСЯ, ДА?
Я::)
КН: смайлик можно понять как угодно, скажи: «Я вернусь».
Я: Я вернусь. Кстати, не понимаю, чего ты так разволновался. Как будто мы не сможем друг другу писать, когда я буду в Чикаго.
КН: это разные вещи, и мне нравится видеть тебя каждый день.
Я: Ты видишь меня каждый день?
КН: не пытайтесь меня подловить, мисс холме.
Я: Привет. В пятницу я не смогу. Лечу домой на выходные.
Итан: «Но когда мы вернулись из сада, где гиацинты, / Ты — с охапкой цветов, с волосами в росе, / Я — онемевший и словно лишившийся зрения, / Ни жив и ни мертв, ничего я не знал, / Глядя в сосредоточие света, в молчание».
Я: Моя любимая часть! Очень его понимаю. Когда не можешь заговорить. Не чувствуешь себя ни живым ни мертвым.
Итан: Я тоже.
Я: Может быть, если бы ты больше спал…
Итан: Ха! Ты, наверное, рада, что едешь.
Я: Да. Очень.
Итан: Хорошо. Съешь за меня большой кусок пиццы по-чикагски.
Я: Обязательно. Встретимся на той неделе?
Итан: Конечно. В понедельник после уроков?
Я: Давай в понедельник. К тому времени ты, наверное, выучишь наизусть всю «БЗ».
Итан: Уже выучил.
Станет ли наркоман тратить время на то, чтобы учить стихи? Тео наверняка ошибается. Итан не принимает наркотики. Просто страдает бессонницей. Может быть, он и надломлен, что бы это ни значило. Впрочем, кого я хочу обмануть? Я знаю, что это значит. Я тоже надломлена.
В столовой я не притрагиваюсь к еде. Я волнуюсь. Через несколько часов у нас с Калебом будет первое свидание, хотя это не совсем свидание, и я не уверена, что можно назвать его первым, ведь мы постоянно болтаем по мессенджеру. Вчера мы переписывались до поздней ночи, я заснула с ноутбуком на коленях, и первое, что увидела, когда проснулась, — его сообщение на экране.
— Я не верю, что Калеб — КН, — говорит Агнес, когда я в пятый раз отказываюсь угоститься ее картофелем фри по той причине, что опасаюсь, как бы меня не вырвало. — То есть Дри права. Он слегка странный. Но не знаю… Он не настолько стеснительный. Наоборот. Из всех парней, кого я знаю, он самый раскомплексованный. Прямой, как рельс.
— Но я сказала ему, где работаю, и он пришел в магазин в тот же день. Я видела, как он набирал сообщения в телефоне на вечеринке у Джем, как раз тогда, когда мы переписывались с КН. И каждый раз, когда я к нему обращаюсь вживую, он машет мне телефоном, типа «Я тебе напишу», и мне тут же приходит сообщение от КН. И в одном разговоре он повторил мою фразу из нашей переписки. Это он, — заключаю я.
— Точно он, — говорит Дри. — И ты молодец, что сделала первый шаг. Я бы побоялась. — Дри не смотрит на нас. Она смотрит на Лиама, который сидит за столом в самом дальнем углу, далеко от Джем. — Думаешь, они расстались?
— Без понятия. — Я пожимаю плечами. — Мне это неинтересно.
— А вдруг ты и правду разбила Джемиам!
— Джемиам?
— Джем и Лиам. Джемиам.
Я смотрю на Дри и закатываю глаза.
