Три правды о себе полностью

Или так: Почему ты мне пишешь, что я тебе нравлюсь, а ведешь себя так, словно я пустое место?

Или, может быть, даже так, чтобы наверняка: Ты Калеб, да?

Я ложусь на кровать. В общем, и неудивительно, что КН не хочет встречаться со мной в реальной жизни. Даже мой папа не хочет со мной разговаривать: это было понятно еще до того, как я сама перестала разговаривать с ним.

Жалость к себе подступает бесшумно и незаметно. Голодная и беспощадная, как чудовище под кроватью. Я стараюсь не думать о маме, чтобы не оправдывать эту жалость, не кормить это чудовище. Очень легко пожалеть неудачницу, потерявшую маму. Дешевая отговорка, унижающая и ее, и меня.

Дри: АААААА!!!

Я:?

Дри: Я была права! Джемиам РАССТАЛИСЬ!!!

Я: Ну, круто.

Дри: Мне кажется, эта новость достойна того, чтобы проявить больше восторга. Ты подумай: ОН ЕЕ БРОСИЛ!

Я: Наверное, понял, что она собой представляет на самом деле.

Она еще не знает продолжения. Может быть, Калеб ошибся. Может быть, я здесь вообще ни при чем. Может быть, я неправильно его поняла. Да, скорее всего. Иначе выходит какой-то бред. В любом случае я уж точно не стану передавать Дри эти нелепые слухи. Тем более я очень надеюсь, что это неправда.

Всего лишь два месяца назад, когда я в одиночестве ела свой унылый обед на скамейке, мысль о том, что какой-нибудь парень из выпускного класса — любой парень из выпускного класса — пригласит меня на свидание, показалась бы мне совершенно безумной, хотя, конечно, мне было бы очень приятно и лестно, если бы это произошло. Предел мечтаний серой мышки. А Лиам — это что-то вообще запредельное. Лидер наикрутейшей из всех школьных рок-групп. В него влюблена половина девчонок из старшей школы. Но сейчас Лиам может испортить мне все. Из-за него я могу потерять самое главное: мою дружбу с Дри, мою работу, может быть, даже Итана, который почему-то всегда напрягается, когда речь заходит о Лиаме. И, конечно, Калеба, который теперь нашел удобный предлог не выводить наши с ним отношения за рамки общения в мессенджере.

Эта новая, калифорнийская, Джесси строит жизнь на зыбкой почве. Мне нужна Дри, мне нужен КН и даже «Зри в книгу!». Дри переживает, что ее никто не замечает. Я переживаю совсем о другом: без этих трех составляющих моей жизни я просто исчезну.

Дри: КАК ВАШ КОФЕ? Хорошо посидели? Извини, что не спросила сразу. Все никак не успокоюсь насчет Л. и Д.

Я: Он отменил встречу.

Дри: Вот черт. Ты в порядке?

Я: Все, что ни делается, все к лучшему. Дри: Ты настоящий дзен-мастер.

Я: Мир есть я, я есть мир.

Дри: Ну и шел бы он.

Я: И это тоже.

Мой телефон выключен, лежит в сумке, в отдельном кармашке, закрытом на молнию. Не прошло и пяти минут, а я уже по нему скучаю. Без него мне одиноко и неуютно. Но я стойко держусь. Смотрю в иллюминатор на Лос-Анджелес, который отодвигается все дальше вниз и становится все меньше и меньше: здания и машины на пригородном шоссе как игрушки. С такой высоты город кажется безобидным и абсолютно нейтральным, как любой чужой город, где у тебя нет дома. У меня на коленях лежит брошюра с материалами для подготовки к экзаменам в колледж. Она открыта на нужной странице, но я не могу заставить себя читать. Через четыре часа Скарлетт встретит меня в аэропорту и отвезет прямо в «ДеЛучи», где мы закажем по два куска пиццы и диетическую кока-колу в больших запотевших стаканах, и все годы нашей тесной дружбы, все наши истории, известные лишь нам двоим, все наши прежние шутки вновь оживут, словно мы не расставались на целых два месяца. Как будто я никуда не уезжала. Я расскажу ей, каких дел натворила за эти два месяца, расскажу о своем ощущении, что моя новая жизнь трещит по швам, не успев даже толком начаться, и она подскажет, как все исправить. Как сохранить дружбу с Дри, как заставить Калеба быть со мной по-настоящему, а не в виде буковок на экране, как не потерять работу. Как излечиться от этой нелепой и явно бесперспективной влюбленности в Итана, который, согласно всеобщему мнению, надломлен, вероятно, опасен и определенно недостижим.

Она мне напомнит, что так всегда и бывает — поначалу все новое кажется хрупким и ненадежным — и что многое, если не все, зависит от нашего собственного отношения.

Через четыре часа я снова буду дома. Хотя там нет мамы, все равно это мой дом. Место, где мне все знакомо, где я не чувствую себя чужой.

Я плачу от радости. Теперь можно плакать. Никто этого не увидит. Слезы капают прямо на лист с заданиями. Ну и пусть.