Три правды о себе полностью

Я пытаюсь представить себе, как все было бы, если бы Скарлетт, наоборот, уехала, а я осталась. Если бы мне пришлось устанавливать новые отношения с людьми, которых я знаю всю жизнь. С теми людьми, с которыми мы по каким-то причинам решили не дружить. До этой минуты мне даже в голову не приходило, что мой отъезд может как-то сказаться на ком-то, кроме меня.

— Извини. Об этом я не подумала.

— Ну да. Тебе есть о чем думать.

— Скар! — Я смотрю ей в глаза, пытаюсь понять, что происходит. Мы ссоримся? Мы со Скарлетт никогда не ссорились. Наша дружба совсем не похожа на дружбу типичных девчонок-подростков: мы не срываемся друг на друге, если у кого-то нет настроения, и не пытаемся выяснить, кто из нас круче. Мы всегда относились друг к другу как сестры. С большой теплотой. Я впервые столкнулась с тем, что Скар на меня злится. Может быть, даже уже не считает меня своей лучшей подругой. От одной этой мысли мне становится больно и одиноко. — Что происходит?

У нее в глазах стоят слезы, и я чувствую, что тоже сейчас разревусь. Мне так хотелось вернуться домой, засесть со Скар в этой кабинке в «ДеЛучи», где мы сидели сто тысяч раз, просто расслабиться — возможно, впервые за несколько месяцев. А теперь мне вдруг хочется оказаться где угодно, но только не здесь. Если бы можно было сбежать…

Нет, если честно, я не хочу никуда бежать. От себя все равно не убежишь. Я заперта в этом сознании, в этом теле, в этой глупой, уродливой человечности.

Почему я всегда все порчу? Мое первое побуждение — схватить телефон и написать КН, рассказать, как все плохо, как все изменилось, и дом стал как будто уже и не дом, но потом я вспоминаю, что было вчера. Он даже не захотел выпить кофе в моем скромном обществе.

— Ничего. Забей. — Скар занимается своей пиццей. Посыпает ее тертым сыром, красным перцем, солью. Но не откусывает ни кусочка.

— Скар. — В моем голосе слышится мольба: «Давай начнем все сначала. У меня нет сил ссориться». Нет, сил мне хватит. Не хватит смелости. Мне страшно представить, как мы будем орать друг на друга, бить по самым больным местам, выдавать злые фразы, которые ты никогда не услышишь от тех, кто тебя по-настоящему любит. Типа того, что Скарлетт сейчас не сказала вслух, но явно подразумевала: Ты думаешь только о себе. Я боюсь, что мы просто не сможем остаться друзьями после такого обмена любезностями.

— Давай не будем об этом, ладно? — Скар снова кусает лимон, и капля горького сока течет у нее по подбородку. Я протягиваю ей салфетку.

— Хорошо.

Я доедаю второй кусок пиццы, а она так и не прикасается к своей порции. Два куска пиццы летят в мусорку вместе с бумажной тарелкой.

Скарлетт сидит на диванчике рядом с Адамом, закинув ноги ему на колени. Брат Дины, Джо — первокурсник в местном муниципальном техническом колледже и такая же неприятная личность, как и его сестрица, — притащил ящик пива, возможно, в качестве платы за вход в подвал в доме родителей Скар. Дина раздает всем по банке, хотя пиво теплое. Тоби, лучший друг Адама, тоже здесь. Мы с ним знакомы с детского сада, но, насколько я помню, ни разу не разговаривали друг с другом.

Никто вроде бы не изменился, но все выглядят как-то иначе. У Адама заметно меньше прыщей — Скар была права, — и он уже не такой по-мальчишески нескладный, как раньше, когда был похож на разваренную макаронину. Теперь мысль о том, что у него есть девушка, не вызывает истерического смеха. И что он может нравиться Скарлетт. Вполне вероятно, что он занимается с гантелями, которые заказал через Интернет, дома в подвале — точной копии подвала в моем старом доме. Низкие потолки, немаркий линолеум на полу. Идеально место для стеснительных мальчиков, решивших слегка подкачаться. Дина тоже кажется старше. Может быть, потому что не горбится и ее сколиоз не так сильно бросается в глаза. Она что-то шепчет на ухо Скар, и они вместе смеются. Мне хочется крикнуть: Я уже поняла. Вы теперь лучшие подруги.

— Как там в Лос-Анджелесе? — спрашивает Адам, и все оборачиваются ко мне. Еще три секунды назад я чувствовала себя здесь лишней, а теперь ощущаю центром внимания. И я этому вовсе не рада. Боюсь, если я начну рассказывать о Лос-Анджелесе, Скар разозлится на меня еще больше, тем более что вопрос задал ее… парень? Друг с эротическим бонусом?

— Ну, знаешь… — Я отпиваю пиво. — Солнечно.

— Скар говорит, ты там живешь вроде как во дворце, — говорит Тоби и чокается со мной банкой пива, как будто переезд в Лос-Анджелес — мое личное достижение, вроде поступления в колледж, о котором мечтаешь.

— Не совсем во дворце. В смысле, это хороший дом, но чужой. Я скучаю по Чикаго. — Я пытаюсь поймать взгляд Скарлетт.

Она не смотрит в мою сторону. Обнимается с Адамом, ей сейчас не до меня. Я думаю о доме Рейчел — об огромных, во всю стену, окнах, которые прямо умоляют тебя посмотреть на мир снаружи, — и уныло оглядываю мрачный подвал. Вспоминаю, что мы под землей.