Позже, уже в машине, я украдкой поглядываю на Скар. Она изменилась. Повзрослела. Черты лица стали резче и выразительнее. Она постриглась. Теперь у нее короткое асимметричное каре, волосы растрепаны в художественном беспорядке. Она не писала мне, что сменила прическу. Интересно, она выбирала ее по фоткам в Сети, собирала все варианты на доске в «Пинтересте», как мы всегда делали раньше, или это было спонтанное решение? Как бы там ни было, ей очень идет. Скар барабанит пальцами по рулю старенькой «Хонды» своих родителей в такт какой-то песне, которую я не знаю. Регулятор громкости на магнитоле вывернут на полную мощность. Печка жарит вовсю. В куртке и шарфе на улице было нормально — все-таки это Чикаго, — но в машине мне угрожает тепловой удар. Шарф я сняла, но ремень безопасности мешает снять куртку.
Я вспоминаю погоду у нас в Калифорнии. Там даже не надо смотреть прогноз. Ясное небо, короткие рукава каждый день. Легкий ветерок, щекочущий кожу.
— У меня ощущение, как будто я вышла из тюрьмы, — говорю я, приоткрываю окно и приглушаю звук на магнитоле, чтобы мы могли поговорить, не перекрикивая громкую музыку. Я вдыхаю знакомый запах Скар: лосьон с кокосовым маслом и манго и что-то не поддающееся описанию, с легкой горчинкой. — Честное слово.
— Если тюрьма — это жизнь в охренительном особняке в Беверли-Хиллз, с прислугой и личным поваром, тогда конечно. Ты вышла из тюрьмы, — говорит Скарлетт, и ее голос звучит как-то странно. В нем слышится нотка явного раздражения.
— Во-первых, я живу не в Беверли-Хиллз. Ты сама знаешь, что все не так.
— Расслабься, я пошутила. — Скар тянется к магнитоле и делает музыку громче. Не так оглушительно, как было раньше, но все равно громко. — Ты уже знаешь, чем хочешь заняться, пока будешь здесь?
— Честно? Просто побыть с тобой. Есть пиццу. Смеяться. Болтать. Мне очень тебя не хватало.
— Да. Забавно. Только когда ты уехала, я поняла, как много времени мы проводили вместе. — Она смотрит на дорогу прямо перед собой, и мне снова кажется, что она на меня злится. Может быть, у меня паранойя? Конечно, мы проводили с ней много времени. Как и положено лучшим подругам.
— Мне нравится твоя стрижка. Очень круто. Тебе идет.
— Мне нужно было что-то поменять, — говорит она и снова врубает музыку на полную громкость.
В «ДеЛучи», пока мы едим пиццу — пицца вкуснейшая, хотя бы что-то осталась таким же, каким я это помню, — я рассказываю Скар обо всем, что со мной произошло в Лос-Анджелесе. Всю историю, от начала до конца. О моих догадках, что КН это Калеб. О Лиаме и Дри. Даже о подозрениях Тео, что Итан принимает наркотики. Сначала я опасалась говорить ей об этом, потому что мне хочется, чтобы он ей понравился, пусть даже они никогда не увидятся. Но все-таки говорю. У нас никогда не было тайн друг от друга. Я слегка заговариваюсь, перескакиваю с одного на другое, потому что волнуюсь. Я вообще вся на взводе. Наверное, из-за кофе. Я выпила чашечку в самолете. Черный кофе без сахара и без сливок. В честь Итана, как бы патетично это ни звучало.
— И что мне делать? — спрашиваю я, потому что Скарлетт всегда знает, что делать. Она очень мудрая, правда. Мудрая не по годам. Как будто она прожила сто лет и лишь притворяется шестнадцатилетней девчонкой.
— В каком смысле? — уточняет она и шумно высасывает сок из кусочка лимона, который выловила из своей диетической кока-колы. — Какой-то парень бросил свою девушку и хочет встречаться с тобой? И в чем трагедия?
— Ну, просто я… я не хочу…
— По-моему, ты все усложняешь. — Скарлетт внимательно смотрит на меня, словно пытается оценить, сильно ли я изменилась за последние два месяца.
У меня отрасли волосы, потому что я не стала заморачиваться со стрижкой, и я похудела на несколько фунтов, в основном по той причине, что Рейчел противница углеводов, но в остальном ни капельки не изменилась.
— Может быть. Просто…
— Кстати, — перебивает меня Скарлетт, — вечером придет Адам. И Дина.
— Ты теперь дружишь с Диной?
— Она не такая плохая, как выяснилось.
— Хорошо. — Я откусываю кусок пиццы, стараясь не встретиться взглядом со Скар. Она знает, что я всегда ненавидела Дину. В девятом классе Дина пыталась поссорить меня со Скарлетт. Сказала ей, что я говорю о ней гадости за спиной, хотя никаких гадостей я, конечно же, не говорила. И еще Дина вечно меня подкалывала, маскируя свои издевательства под безобидные шутки. Конечно, до Джем ей было далеко — та возвела издевательства в ранг искусства, — но меня все равно задевало.
— Знаешь, не одной тебе было тяжело. — Скар резко ставит стаканчик с колой на стол, и напиток выплескивается ей на тарелку. Я вижу, что она вообще не притронулась к пицце. — В смысле, мне тоже пришлось заводить себе новых друзей.
