Три правды о себе полностью

— А при чем здесь Итан? В смысле, да, они вместе играли в группе, но это не значит, что Итан тоже колется. — Интересно, каково было Итану наблюдать, как его товарищ по группе медленно убивает себя? Ощущал ли он то же бессилие, ту же полную беспомощность, которую я ощущала сама, когда мама на моих глазах боролась с невидимой армией раковых клеток?

— Ксандр был старшим братом Итана.

— Что? — переспрашиваю я, хотя, конечно, прекрасно расслышала с первого раза. Просто я никогда не связывала эту историю с Итаном. С его замкнутой отчужденностью. С этим взглядом, устремленным в себя. С бессонницей. Значит, это приметы скорби. — Брат Итана умер? От передозировки героина?

Я говорю это вслух, чтобы лучше осмыслить это новое знание. Потому что у меня в голове зарождается одна мысль… и если я не ошиблась, это изменит все. Я же ниндзя, бесстрашный и непобедимый. Я буду бороться за то, что мне нужно. За то, что мне дорого. Но на самом деле я не ниндзя. Я совершенно запуталась, у меня голова идет кругом. Все вроде бы сходится, но слишком быстро, а мое сердце, наоборот, бьется так медленно, словно и не бьется вовсе. Я достаю телефон, потому что хочу написать КН прямо сейчас, не дожидаясь назначенной встречи. Два простых слова: «Ты Итан?»

Итан, Итан, Итан.

Слова вертятся в голове, как заклинание, вместо прежних убийственных: Сучка. Шлюха. Уродина. Жирная корова.

Это была такая простая ложь? Сестра вместо брата? Почему я не подумала об этом сама? Как я могла быть настолько слепой ко всему, что происходит вокруг?

Итан, Итан, Итан.

Я не смела надеяться. Я не смею надеяться и сейчас.

Я убираю телефон в сумку. Трясу головой, чтобы в ней прояснилось. Однажды я уже ошиблась. Не стоит делать поспешных выводов. Ждать осталось недолго. Уже скоро все выяснится.

Но… Итан.

— С тобой все в порядке? — спрашивает Тео. — Что-то ты позеленела.

— Все хорошо, — отвечаю я.

КН: ты знаешь, что в Калифорнии нет ни одного «Дома вафель»? нам придется ехать в Аризону.

Я: Зачем?

КН: ВАФЛИ, твое любимое слово, моя любимая еда. я подумал, что если мы встретимся в «Доме вафель», в этом будет некое поэтическое очарование.

Я: Я ценю твой романтичный порыв, но не поеду с тобой в Аризону.

КН: ладно, тогда давай встретимся в «Айхопе». по сути, блинчики — те же вафли, но в иной форме.

Я: Ты такой же странный в реальной жизни?

КН: подожди и увидишь сама.

Я: Я уже столько ждала. Кстати, у меня есть догадка насчет тебя. Новая догадка.

Ты Итан? Пожалуйста. Пусть ты будешь Итаном. Но я этого не говорю. На самом деле у нас уже очень здорово получается говорить полунамеками. Мы идем обходными путями, а не ломимся напрямик. Я вспоминаю наши занятия с Итаном, наши разговоры в «Старбаксе». Пытаюсь понять, не давал ли он мне подсказки. Нет, ничего в голову не приходит. Даже задним числом. Даже с натяжкой.

Я просматриваю всю переписку с Итаном. Черт. Он оформляет все фразы правильно. Начинает каждое предложение с прописной буквы.

Я ложусь на подушку, закрываю глаза. Посылаю запрос мирозданию. Не богу, нет. Бога просить бесполезно. Даже если он есть, он все равно не услышит. Я проверяла не раз.

КН: да? надеюсь, я тебя не разочарую.

Я: Я тоже на это надеюсь.

КН: ты всегда говорила, что это нечестно: я знаю, кто ты, а ты не знаешь, кто я. но когда мы встретимся… даже не знаю… все сразу изменится.

Я: А вот кстати, когда? И не вздумай увиливать.

КН: Завтра после уроков?

Мое сердце сжалось в комок. Завтра после уроков я встречаюсь с Итаном, чтобы продолжить работу с «Бесплодной землей». Может быть, это такая проверка? Кого из них я предпочту: его настоящего или его виртуального? Или, может быть, я ошибаюсь и Итан — не КН. Я еще ничего не знаю, но уже чувствую горечь обманутой надежды.

Я: Завтра я не могу. Уже есть планы по школьным заданиям. Во вторник вечером я работаю. Давай в среду?

КН: какая ты занятая женщина, но я знаю: ты стоишь того, чтобы ждать.

Я: Я — да. А ты?

Вот опять. Этот кокетливый тон, который я выбрала для себя в самом начале нашей переписки, но потом от него отказалась. Это совсем не мой голос. Он пробивается только тогда, когда я начинаю нервничать и ударяюсь в крайности. Неужели мы уже потеряли то наше взаимопонимание, потому что я слишком волнуюсь и боюсь быть собой рядом с парнем, который мне небезразличен? Нет. Я провожу пальцем по картинке с ниндзя, которая теперь наклеена на крышку моего ноутбука. Я не буду бояться. Это КН. Кем бы они ни был. Что бы ни было между нами — за это стоит бороться.

— Что? — спрашивает Итан, протягивая мне латте.

Он снова купил мне кофе, а я так и не предложила его угостить, хотя собиралась и даже отрепетировала в голове проникновенную речь. Мы сидим в «Старбаксе» за крошечным столиком, прямо напротив друг друга. Я никак не могу сосредоточиться. В голове столько мыслей, и я пытаюсь их как-то рассортировать. Чувствую себя полной дурой из-за того, что решила, будто КН — это Калеб. Я не хочу ошибиться дважды.