Три правды о себе полностью

Я умолкаю, хотя могла бы сказать еще много всего. Я могла бы сказать, что бессонница — это не навсегда, что со временем боль притупляется, хотя и не проходит совсем. И, наверное, никогда не пройдет. Что эти дурацкие открытки с «время лечит все раны» когда-нибудь обретут смысл и все же останутся совершенно бессмысленными. Я могла бы сказать, что очень хорошо его понимаю. Но я уверена: он знает и так.

— Спасибо, — говорит он и опять смотрит в окно. Он сейчас далеко-далеко. Так далеко, что, если бы я прикоснулась к нему — рукой к руке, пальцами к волосам, ладонью к щеке, — он бы, наверное, и не заметил. — Ты единственный человек в школе, который не знал меня раньше. До того, как… Все остальные либо считают, что я такой же, как он, либо не понимают, почему я не могу быть таким, как раньше. Но я не он. И уже не тот, прежний, я. Понимаешь?

— Итан это Итан это Итан. Кем бы он ни был сейчас, — говорю я.

Итан резко вскидывает голову, словно очнувшись. Он смотрит мне прямо в глаза; его взгляд почти умоляет, хотя я не знаю о чем. Господи, как же мне хочется к нему прикоснуться! Но я даже не представляю, с чего начать. А вдруг он не хочет, чтобы я к нему прикасалась? Вдруг ему нужно всего лишь время от времени выпить чашечку кофе с человеком, который не знал его раньше? Может быть, я нужна ему только для этого.

Я могу это понять. Мысль об отъезде из Чикаго — где меня окружали люди, знавшие меня всю жизнь и ожидавшие, что я останусь такой же Джесси, какой была раньше, — поначалу казалась спасением. Пока не выяснилось, что это не так.

— Точно. Ты все понимаешь. Я это я, кем бы я ни был.

— Жалко, что я не могу прочитать наизусть большие отрывки из «Бесплодной земли». Сейчас это было бы очень кстати. — Я улыбаюсь, и это почти то же самое, что прикоснуться к его руке. Хотя нет. Совершенно не то же самое.

— Лиам собирается пригласить тебя на свидание. Я подумал, тебе надо знать.

— Что? — Я хорошо его слышала. Конечно, я слышала. Просто не знаю, что на это сказать. Лиам здесь ни при чем. Что бы ни происходило сейчас между мною и Итаном, Лиам здесь ни при чем. Я до сих пор не уверена, что Итан — КН, но теперь даже не знаю, имеет ли это значение. Потому что Итан настоящий, он сидит рядом со мной. Смотрит мне прямо в глаза. Итан это Итан, а не буковки на экране.

Я снова ошиблась. Я не избавлюсь от этой глупой влюбленности, потому что она вовсе не глупая. Гораздо глупее влюбленность в КН. Он может быть кем угодно. Общаться в Сети очень просто. Но разговаривать, глядя в глаза? Это так тяжело.

Итан пожимает плечами. Он знает, что я его слышала.

— Я… Я не хочу. Не хочу с ним встречаться, — говорю я. Теперь уже мои глаза умоляют, хотя я снова не знаю о чем. О том, чтобы он прикоснулся к моей руке? Пожалуйста, притронься ко мне. Наши руки так близко.

Итан вновь воспылал интересом к своему кофе: сосредоточенно размешивает в чашке несуществующий сахар. Ко мне он не прикасается. Даже не смотрит.

— Тогда, наверное, надо ему отказать.

Вечером я лежу на кровати. Вновь и вновь проигрываю в голове наш разговор. Тогда, наверное, надо ему отказать. Мы сидели так близко друг к другу — нас разделяло не больше фута, может быть, меньше, — но я не знаю, преодолеем мы их когда-нибудь или нет.

КН: осталось 48 часов, я волнуюсь.

Я: Я тоже. Но если будет совсем катастрофа, мы всегда можем вернуться к тому, что есть. Снова будем друзьями по переписке.

КН: думаешь? я не знаю.

Скарлетт: Слушай, а эти таблетки… Их же можно заказывать по Интернету?

Я: НЕ ЗАКАЗЫВАЙ по Интернету. СХОДИ К ГИНЕКОЛОГУ.

Скарлетт: Никогда в жизни! Ненавижу это пыточное кресло. Унизительная процедура. И столько личных вопросов…

Я: Да ладно тебе. Ты уже большая девочка. ТЫ СМОЖЕШЬ, я знаю. Кажется, мне пора начинать рисовать для тебя мотивирующие наклейки, потому что мы вдруг поменялись ролями. Как будто я — это ты.

Скарлетт: Кстати, я послушала «О-град».

Я: И КАК ТЕБЕ?

Скарлетт: КРУТО.

Итан: Кажется, надо уже прекращать обсуждения и приступать к письменной части.

Я: Думаешь?

Итан: Да. Я знаю, время еще есть. Но это длинная поэма, так что пора начинать все записывать. Может быть, будем встречаться не раз в неделю, а чаще?

Угадайте с трех раз, кто танцует, кружась по комнате, вся — сплошная улыбка? Может быть, я?

Я: Да. Конечно.

Итан: О'кей.

Я: Оки-доки.

КН: интересный факт дня: во времена телеграфа люди тоже использовали сокращения, как теперь мы используем их в сообщениях, типа спсб, здр и т. д.

Я: Я не знала.

КН: почему-то мне показалось, что ты оценишь эту случайную информацию.

Я: Круто, что есть столько разных способов общения.

КН: ТОЧНО.

— Тебе надо поговорить с отцом, — говорит Тео, вручая мне бутылочку с зеленым соком.