Три правды о себе полностью

Я пристрастилась к этим напиткам здоровья, хотя категорически не считаю себя «сокопийцей», ни с точки зрения словообразования, ни с точки зрения образа жизни. В отличие от Тео мне еще требуется еда. Поэтому сок для меня не завтрак, а лишь приложение к завтраку.

— С чего бы вдруг?

Мы с Тео одни в большой кухне, одни в целом доме. Папа и Рейчел ушли совсем рано. Рейчел — на пилатес перед работой. Папа — на свою утреннюю смену. Скоро он сдаст экзамен, получит сертификат и займет ту же должность, которую занимал в Чикаго.

— С того, что он твой отец.

— И что?

— Сколько тебе лет?

— И это мне говорит мистер Истерика-Со-Швырянием-Вилок!

Пятно от соевого соуса, оставшиеся на стуле после того, как Тео швырнул в него вилкой, так и не оттерлось. Ничего страшного, стул отдали на перетяжку.

— Это был единичный случай. Я плохо переношу перемены.

— А с чего тебя так волнуют мои отношения с папой? — Я отпиваю сок, представляю, как он очищает меня изнутри. Глубокая косметическая очистка внутренностей. Да, ежедневное употребление капустного сока явно добавляет апломба неокрепшему юношескому организму.

— Вы привносите в дом негативную энергию. Здесь и так переизбыток плохих эманаций.

— Ну, ты сказанул!

— Мы не знаем, что будет завтра. Сколько у них остается времени. У человека всего двое родителей, а у нас с тобой уже по одному. Надо быть к ним добрее, пока они рядом. — Тео хватает деревянную ложку, барабанит по кухонной стойке. Он мастерски держит ритм. Интересно, есть ли хоть что-то, что он делает плохо?

— Как скажешь.

— Нет, правда. Ты сейчас говоришь прямо как мы. Избалованные засранцы из Вуд-Вэлли.

— Хорошо.

Конечно, он прав. И Скар тоже права. Мне надо быть смелой, решительной, сильной. Как ниндзя, но не совсем. Мы не будем сражаться. Нам надо просто поговорить.

— Что хорошо?

— Хорошо, я с ним поговорю.

— Отлично. Рад, что мы так приятно поболтали. — Он щекочет меня под подбородком, как будто сейчас 1950-е годы, он мой папа, а я его сын, который принес решающие очки своей команде, победившей в детской бейсбольной лиге.

— Странный ты человек, — говорю я.

— Меня обзывали и хуже.

Я: Ладно. Давай поговорим. Хороший ход — задействовать Тео.

Папа: Я не задействовал Тео, но рад, что ты хочешь поговорить. Это была настоящая ПЫТКА. Я СОСКУЧИЛСЯ ПО ТЕБЕ.

Я: Теперь уже ты впадаешь в мелодраму.

Папа: Я прочел книгу для родителей подростков. Думал найти там какие-то ценные советы. Оказалась полная ахинея.

Я: И что там советуют?

Папа: Не лезть в твое личное пространство.

Я: Гм… Вероятно, они не учли размер дома.

Папа: Когда мы сможем поговорить? Где?

Вот до чего мы дошли: нам с папой приходится планировать нашу встречу. Я помню, как все было раньше. Когда все было нормально. И не просто нормально — естественно. До того, как… Ну, вы понимаете. До того, как мама перестала готовить ужины. Она всегда готовила что-то простое, но каждый день разное, и мы все садились за стол и рассказывали о том, как у нас прошел день. Мы придумали такую игру: каждый должен был рассказать один случай, произошедший с ним со вчерашнего вечера. Я рассказывала о том, как мистер Гудмен, учитель химии, вызвал меня к доске, но я не сумела ответить; как в «Смузи-Кинге» опять появился малолетний бандит, который украл коктейль у малыша; как мы со Скарлетт решили сделать модель вулкана для школьной научной выставки, потому что… ну, не всегда же быть оригинальными. Иногда можно прибегнуть к вполне очевидным решениям. Помню, как я мысленно перебирала все события дня, чтобы выбрать одно, самое интересное или забавное, и преподнести его родителям как подарок. Кстати, если подумать, это чем-то напоминало нашу игру в три правды с КН.

Если взять последние сутки — о чем можно было бы рассказать маме? Может быть, о бутылочке с жутко полезным капустным соком? Или о сегодняшнем утреннем сообщении КН, в котором он считает часы до нашей встречи? Или о словах Итана, сказанных мне вчера? Тогда, наверное, надо ему отказать. Эти слова я проигрываю в голове вновь и вновь и никак не могу остановиться. Пять простых слов, составленных в идеальную фразу.

Да, наверное. Хотя, может быть, нет. Может быть, я оставила бы этот кусочек радости лишь для себя.

Я: Не знаю. Попозже?

Папа: Договорились.

— Джесси, ты не задержишься на минутку? — спрашивает меня миссис Поллак сразу после звонка с урока, и у меня внутри все обрывается.

Что я сделала на этот раз? По словам Кристель, Джем слегла с жутким желудочным гриппом и «ее, типа, тошнит со страшной силой, хештег завидуйте, человек прогулял школу». Так что день прошел тихо, без всяких эксцессов, и это огромное облегчение: я пришла на уроки в полосатом хлопковом платье, и Джем не преминула бы высказать свое «фи». Вообще-то я предпочитаю одеваться не так по-девчачьи, но, черт возьми, как еще одеваться в такую жару?