Синди тоже не сидел, сложа руки. Он неустанно искал идеи для выступлений, репетировал и гонял себя до изнеможения. Танцору хотелось доказать всему миру в целом и одному конкретному человеку в отдельности, что способен на большее, чем маячить на заднем плане и появляться в заметках журналистов как постельный мальчик Саймона Блика. Весь мир пока молчал. Что до лидера группы, то он ценил таланты танцора на сцене, на кухне и в постели и никогда этого не скрывал, хотя рассыпаться в похвалах было не в привычках Саймона. Вокалист предпочитал получать комплименты сам — и вот тут-то Синди давал себе волю. Ему никогда не сложно было рассказывать любовнику, как он великолепен, напротив, захоти Блэк сдержаться — и он бы лопнул от переизбытка восхищения. Саймону же его излияния доставляли искреннее удовольствие, тем более что Синди никогда не пытался льстить ради своей выгоды. Мелкий ворчал, что Блэк окончательно испортил характер одной звезды с манией величия, но к нему не прислушивались.
Однажды танцор в составе группы съездил к морю на съемки клипа. Нежась в свободное время на пляже рядом с Саймоном, Синди поймал себя на странном ощущении. Ему казалось, что его только наладившаяся жизнь должна пойти прахом, словно где-то поблизости была спрятана бомба, и с минуты на минуту мог раздаться взрыв. «Все не может быть так хорошо всегда», — подумал Синди, рассеянно вертя в пальцах бокал с минеральной водой и невидящими глазами глядя на плещущегося в воде Мелкого и Смита, натирающегося кремом от загара, — «Все это обязательно закончится».
— Эй, что с тобой? — спросил Саймон. — Ты какой-то странный.
— Нормальный я, — отозвался Синди. — Задумался.
— А, вот почему ты на себя не похож…
— Ах ты!..
Утопить Блика на мелководье не получилось, группа благополучно закончила работу над клипом и вернулась в Анатар. Предчувствия Синди не сбывались, но иногда, уже ночью опустив голову на плечо Саймона, или в перерывах между репетициями, или глядя в зеркало с утра, Синди прислушивался и пытался понять: сколько осталось? Сколько секунд еще промелькнет, прежде чем его жизнь взорвется?
Постепенно публика переставала воспринимать Синди как приложение к любовнику. Все реже в колонках, посвященных творческим событиям и светской жизни Анатара, его называли «сожителем Саймона Блика». Из «спутника звезды» Блэк превращался в «участника «Черной Луны» и «заявившего о себе молодого танцора». Когда Синди впервые предложили дать отдельное интервью, он чуть не умер от переизбытка эмоций. Интервью было маленьким, журналист откровенно любовался остроумием собственных вопросов и реплик, да и издание было захудалое, но Синди был так рад, словно его показали по центральному каналу в прайм-тайм. Он по-прежнему не любил журналистов и не верил им, но маленькая заметка на сайте газеты была первым шагом к известности и признанию зрителей. То, что без рекламы и мелькания в СМИ невозможно пробиться к вершинам, он усвоил быстро.
В составе «Черной Луны» он отыграл еще один концерт — спокойнее, чем первый. На этот раз никто не проваливался под сцену, зрителей собрали меньше, да и такого грандиозного шоу, которое устроила Шарлот в прошлый раз, организовывать не стали. Зато впервые Синди вышел вместе с остальными на поклон, а не пропал в темноте, когда стихла музыка. Он стоял на сцене между Металлом и раскрасневшейся Пель, для которой это был дебют, а внизу, в скрывающей зал темноте, вспарываемой только вспышками камер и редкими лучами прожекторов, люди отбивали ладони, топали, свистели и орали. И снова Синди посетило странное ощущение, как будто напротив него в зале возилось одно громадное многотелое восторженное существо. Это существо могло раздавить танцора, но пока оно любило его и потому возносило вместе с остальными. Когда Синди очнулся и посмотрел на Саймона, то без труда убедился — певец чувствует то же самое. Иногда лидер напоминал Синди вампира, который питался эмоциями зала, но в отличие от мифического кровососа, Саймон отдавал в зал не меньше, выкладываясь на концертах полностью. И уж конечно, он заслуживал и аплодисментов, и известности, и любви зрителей. И теперь, получая отдачу от зала, он выглядел так, что у Синди засосало под ложечкой. Саймон почувствовал этот взгляд, посмотрел на Синди и улыбнулся. «Обычный человек не может быть таким. Его создали в секретной лаборатории, где ученые пытаются получить идеального человека», — это танцор додумывал, уже идя по коридорам в гримерную. Возбуждение медленно оставляло его, и мир постепенно становился прежним.
В гримерке пили за Пель. С лихорадочным румянцем на щеках и растрепанными кудрями она напоминала развращенного ангела. Металл кружил ее по комнате, Пель хохотала и брыкалась. Синди тоже опрокинул в себя бокал игристого и, как всегда, после этого коварного напитка ему захотелось остаться с Саймоном наедине.
— Домой? — спросил он, опустив ладонь на локоть певца. — Отметим…
