— Ты еще красивее, когда злишься, — мягкий голос раздался над самым ухом Синди, в то время как он отчаянно пытался высвободить руку из захвата. — Стоит злить тебя почаще…
На это предложение у Синди не нашлось ничего, кроме пары нецензурных слов. Он вскрикнул, пытаясь освободиться, и удивленно выдохнул, почувствовав поцелуй у основания шеи, неожиданно нежный после жесткого залома руки.
— Скотина!
— Конечно, — согласился Саймон, задирая его футболку.
— Сволочь!
— А то.
— Ублюдок!
— А вот это было грубо, — заметил Саймон, уже добравшийся до его штанов.
Синди бессильно взвыл и уткнулся лицом в подушку. В их отношениях Саймон всегда выходил победителем. И самым паршивым было то, что роль побежденного доставляла Синди удовольствие, иначе он нашел бы способ освободиться более надежный, чем ругательства. И проклятый Саймон об этом явно догадывался, иначе не ткнул бы его так уверенно лицом в диван. Чувствуя, как от издевательски ласковых прикосновений вдоль позвоночника снова побежали мурашки, Синди скрипнул зубами и попытался отпихнуть Саймона пяткой. Весьма слабо отпихнуть, впрочем.
— Лежать, — велел его любовник, прижимая ноги Синди коленом к дивану.
И Синди сдался.
Диван был узкий и неудобный для двоих, но Синди все-таки умудрился заснуть и открыл глаза, когда Саймон, уже успевший привести себя в порядок, одевался. Синди с удовольствием проследил, как рубашка скрыла свежие синяки и располосованное ногтями плечо — он дал волю эмоциям. Впрочем, Синди знал, что и сам походит на дикого кота в полосах и пятнах — засосы и синяки на его коже проступали мгновенно.
— Куда ты собрался в такую рань?
— К знакомой, — ответил Саймон, не оборачиваясь.
Сердце у Синди остановилось и провалилось куда-то в желудок, и он с некоторым удивлением увидел, как его собственная рука поднимает с пола его же футболку, замахивается и хлещет Саймона по спине. Блик обернулся и, увидев его лицо, Синди опустил руку, уже поднятую в новом замахе. В последний раз он попадал под такой взгляд, когда дом Фредди осаждали журналисты, и повторения того дня не желал ни за что.
— Не забывайся, — только и бросил Саймон, поправил рубашку и вышел.
— Ну и пошел ты! — огрызнулся Синди, очнувшийся от действия гипнотического взгляда, но уже хлопнула входная дверь. И сразу же в доме стало до того пусто и холодно, что Синди не выдержал, перекусил и сбежал в ближайший парк.
Анатар всегда действовал на него целительно. Синди был влюблен в его улицы, скверы, здания, мосты и виадуки, иногда ему казалось, что, как герой древних сказок, он берет силу прямо из земли. Засунув руки в карманы куртки, он смотрел на деревья, неохотно сдававшиеся осени, отдававшие ей лист за листом, на все еще радостно зеленеющую траву в алых пятнах поздних бессмертников и желтых кружках опавшей листвы. Воздух был такой прозрачный и чистый, что Синди подумал, что его можно запирать в бутылках, хранить в холодильнике и дышать в изнуряющую летнюю жару. Каждый глоток этого воздуха помогал ему прийти в себя, но мерзкая обида никуда не девалась. Синди чувствовал себя звеном в цепочке любовников и любовниц Саймона — можно было прийти к нему после кого-то, а потом уйти к кому-то, а сам Синди при этом права голоса не получил. Можно было утешиться тем, что и его свободу никто не ограничивал — иди, найди себе кого угодно, но эти мысли облегчения не приносили, а вызывали легкую брезгливость.
«Никаких обязательств», — напомнил он себе, но уже десятки раз повторенная фраза не помогла.
«Брошу его нафиг», — в сердцах подумал Синди. — «Сначала ревность, потом обида, так, глядишь, и до любви дойдет. Спасибо, не надо такого счастья».
Комм завибрировал на запястье, выплюнул стандартную мелодию вызова — звонили с незнакомого номера. Синди поморщился.
— Да?
— Господин Блэк? — голос был усталый и почему-то сочувственный, если Синди правильно различил интонации.
— А кого еще вы хотите найти по моему комму? — огрызнулся танцор, который был не в настроении для разговоров с незнакомцами.
Собеседник помолчал, а потом осторожно сказал.
— Это касается Саймона Блика…
«Он может валить ко всем чертям», — хотел сказать Синди, но окончание фразы заставило его застыть и на время лишиться голоса и слуха.
— …в автокатастрофе. Состояние оценивают как тяжелое… Господин Блэк? Вы меня слышите?
— Где? — выдавил Синди. Звонивший понял правильно.
— В первой травматологии, сейчас идет операция.
Синди очнулся так же резко, как оцепенел, и помчался прочь из сквера. Комм на руке нервно пиликал, сообщая о прерванном вызове, пока Синди не хлопнул по нему ладонью. Из-под ног летели фонтанчики пыли, воздух, еще недавно такой чистый, теперь пах бедой. Где-то в переплетении улиц валялся сейчас искореженный байк Саймона, а его водитель боролся за жизнь на операционном столе.
«Тяжелое состояние — это еще не смерть», — Синди чуть сам не стал жертвой аварии, бросившись под колеса такси. Водитель что-то ворчал. Синди предложил ему втрое больше обычного тарифа. — «Смерть — это уже никакое состояние…»
