— Нет.
— Ты решил пойти на карнавал в костюме первобытного человека? Я тебя огорчу, но для этого у тебя слишком мало шерсти на груди.
— Рэй, мне что-то хреново с утра, так что я, наверное, не пойду, — промямлил Синди, мечтая отделаться от собеседника поскорее и снова свалиться в кровать.
Но отделаться так просто от Рэя было немыслимо. Рэй обладал непрошибаемой уверенностью в своей правоте и желанием осчастливить ближнего своего, пусть даже насильно. Справиться с ним мог только такой же несгибаемый упрямец, но никак не нежная натура вроде Синди Блэка, который в это утро был еще и не в форме.
— Что значит «не пойду»?! — спросил Рэй. На лице у него отобразилось нежелание верить такому примитивному розыгрышу. — Блэк, ты первый год в городе и ты говоришь: не пойду на летний карнавал?!
— Да! — рявкнул Синди. — Именно это я и сказал, не делай такое лицо, словно я жру младенцев на завтрак!
— Лучше бы ты признался, что жрешь младенцев!
Синди ругнулся и отключился. Рэй немедленно перезвонил. Синди не хотел отвечать, но вызовы все шли и шли, так что на двадцатом Синди не выдержал.
— Ну?
— Что-то со связью, — как ни в чем не бывало сказал Рэй. — Так вот, Синди, иди одевайся, иначе я приеду сам с костюмом на свой вкус и натяну его на твою задницу!
— Очень страшно, — огрызнулся Синди. — Рэй, ты можешь поверить, что я не хочу идти?!
— Нет.
— Нет?!
— Нет. Если ты пропустишь это действо, то завтра начнешь сожалеть, плакаться мне в живот и ныть: почему ты меня не заставил?! Видишь, мне выгоднее сейчас сказать «нет».
Синди невольно рассмеялся.
— О, уже лучше! — обрадовался Рэй. — Давай, отклеивайся от стула, одевайся и поезжай в центр. Может, пересечемся там.
Он подмигнул и отключился. Синди не нашел ничего лучшего, кроме как последовать его совету. Звонок приятеля взбодрил его, кроме того, Рэй был прав: если бы Синди пропустил карнавал, то уже назавтра пожалел бы, что поддался переживаниям.
Денег на дорогой костюм у него не было. Точно так же, как не было денег на последний писк моды — невесомые маски. Обладателю такой маски достаточно было прилепить на виски два небольших кругляша, чтобы перед ним появилась иллюзия любого цвета и формы, которую настройками можно было подогнать под форму лица. Насколько Синди знал, пришли эти новинки откуда-то из военной промышленности с ее мастерами маскировки и камуфляж-полей. В этом танцор видел некую справедливость и иронию: то, что раньше помогало убийству, теперь становилось средством развлечения.
Но покупать иллюзорную маску ради одного дня веселья для Синди было бы расточительством чистой воды, поэтому он обошелся обычной, приклеиваемой к лицу, и костюмом в древних традициях, сшитым из белых и черных ромбов.
Он быстро оделся, приладил маску к лицу, подумал и закрасил губы черным и белым. «Вот и заебись», — подумал Синди, выходя из дома, — «Гори все в аду, а я буду веселиться».
Проходя через сквер, он все время чувствовал себя неловко, ему все время казалось, что кто-то смотрит ему в спину. Синди не выдержал и обернулся: нет, никого, ветер качает ветви деревьев, шелестят кусты, вот и все.
— Ты становишься параноиком, — сказал он вслух. — Кому надо на тебя смотреть, тем более в этом костюме.
Он не сразу смог уехать в центр — немало таких же, проспавших до полудня после первой праздничной ночи, спешили на карнавал. Во флаере ему — редкий случай — пришлось стоять, оказавшись между низким тощим мужчиной в костюме древнего царя и полной женщиной, которая изображала птицу. Всю дорогу Синди гадал, страус это или гриф, и так и не пришел ни к какому решению.
Его предпочтение общественного транспорта оказалось ему на руку — флаер спокойно опустился на предназначенную для него стоянку, в то время как частные автомобили вынуждены были искать места парковки. Центр был перекрыт, транспорт туда не допускался.
Синди спрыгнул с подножки и, как и накануне, пошел, куда глаза глядят, без определенной цели. И чем дальше он шел, тем сильнее был благодарен Рэю, и вся муть, которая всколыхнулась в его душе поутру, вымывалась восторгом от открывающегося зрелища.
