— Я не буду тебя отговаривать больше, — вздохнул Квентин. — Тебе не пять лет. Но, честно говоря, желание туда вернуться напоминает мне мазохизм.
— Я хочу попробовать еще раз, — сказал Синди. — Если совсем не получится, то уйду.
— Как знаешь. Но постарайся держать в голове, что ты обладаешь своим стилем и имеешь право на свое видение роли. В конце концов, актер ты, а не Цу-О. Ты утвержден на роль режиссером и сценаристом. И, пожалуйста, никогда не называй бредом свою точку зрения. Мы тут не математикой занимаемся, однозначного ответа не существует.
Синди казалось, что кресло покачивается, будто пол над ним превратился в морские волны. Снизошедшее на него спокойствие, чем бы оно ни было вызвано, было его спасением — он понял, что делать. У него было мало шансов — за него не было никого, против — достаточно, но он должен был попытаться.
— Спасибо, Квентин, — Синди открыл глаза. — Вы снова меня спасаете.
— Боюсь, что дальше тебе нужно спасать себя самому.
— Я знаю, маэстро. Но если я не смогу здесь победить, то все будет впустую.
— Ты же понимаешь, что не сможешь убедить Цу-О в том, что действуешь правильно.
— Я и не собираюсь. На это надежды нет, вы правы.
— Тогда кому что ты хочешь доказать?
— Себе. Это моя роль, Квентин. Я не отдам ее без боя.
— Постарайся не погибнуть в этом бою. А теперь иди и выспись. На тебе же лица нет.
За дверью Синди ожидал сюрприз — вся его «четверка» стояла в коридоре с одинаковым выражением беспокойства на лицах.
— Вы что? — удивился Синди.
— Все в порядке? — вперед выступила Влада Морон. — Обошлось? Если что, мы готовы подписаться в защиту…
— Вы о чем? — удивился Синди еще больше.
— Ну… разве у тебя не было проблем с директором? — вмешался Конрад. — Мы подтвердим, что занятия шли нормально и никаких претензий…
Синди стало смешно и тепло одновременно. Его ребята решили, наглядевшись на его траурный вид, что у него проблемы здесь, в школе. И пришли выступить в его защиту. Несмотря на то, что в последнее время учителем он был просто никаким.
— Все хорошо, правда, — нежность плескалась где-то в горле и мешала говорить. — Спасибо вам. Ничего не надо подписывать и объяснять. Давайте лучше сходим куда-нибудь. Вместе.
Этот вечер стал для него лучшим за долгое время. Они посидели в кафе, поболтали. Ученики пытались выяснить, что же такое с Синди происходит, и он объяснил им, что немного застопорился творческий поиск в работе над ролью. Сначала на него обиделись, потому что он вообще не сказал, что участвует в постановке, а потом хором заявили, что он справится.
— Как будто тут могут быть варианты! — заявила Люси, и все согласились.
Потом он возвращался домой, ежился от зябкого зимнего ветра, смотрел на небо. Из-за иллюминации над городом звезды было трудно разглядеть, но все равно это было красиво. Он пришел к себе, ласково поцеловал Лиу, который уже и не надеялся, и проспал до полудня — наступил его законный выходной.
Днем он запретил себе заниматься чем-то серьезным. Валялся на диване с книгой, смотрел фильмы. Зажимал по всем углам Лиу, словно решил возместить себе весь период воздержания.
— Я уже и забыл, как это, — признался альбинос, после того, как Синди настиг его в душе.
— Вспоминай, — ухмыльнулся Синди.
И только вечером он взял наушники и уселся слушать музыку для спектакля. Трек за треком, вдумчиво, сосредоточенно, восстанавливая в памяти тот образ Зла, который появился в его воображении до муштры Цу-О. Темная привлекательность. Бесстыдная порочность. Изящная жестокость. И где-то в глубине — простое желание тепла…
Когда Синди снял наушники, он был спокоен. Он прекрасно знал, что ему делать.
Эта уверенность дала трещину, когда он пришел в театр на следующий день. Стоило увидеть знакомый занавес, сцену, шушукающихся танцоров с второстепенных ролей, Цу-О, который со стаканом воды устроился в первом ряду, как на Синди накатил страх, влажный, липкий, мерзкий. Хотелось опустить плечи и сказать: да, я буду хорошим, как скажете. Цу-О, прекративший разбирать на части только что отыгранную сцену, повернулся к нему.
— Здравствуйте. Ну что же, господин Блэк, сегодня вы порадуете меня отсутствием ошибок или как обычно?
«Я же сейчас вцеплюсь ему в шею, — понял вдруг Синди, дыша от ненависти через раз, — просто пальцами вырву горло. Убью — и все закончится хорошо».
— Перерыв, — хрипло сказал он.
— Что?
— Пе-ре-рыв, — по слогам повторил Синди и отправился в гримерную.
— Кое-кто делает перерывы, еще не начав работу, — это был, конечно, Грег, но сейчас он Синди волновал. Его противником был не Грег Охала.
В гримерной он встал напротив зеркала, вспоминал придуманное Зло и смотрел, как меняется его лицо. Нечего было и думать о том, чтобы отыграть хорошо с таким испуганным взглядом, с зажатостью, которая вызывала только одно желание — ударить. Синди расправил плечи. Он заставил себя вспомнить историю, которую успел полюбить.
— Они хотят Зло — они увидят Зло, — сказал он вслух.
Он вернулся в зал и спокойно кивнул звукооператору и подтанцовке.
— Я готов.
