— Безобразие! — бушевал режиссер. — Синди, что за глупые провокации, вам не пять лет! Ступайте к врачу и отдыхайте до завтра. Грег, я не ожидал от вас такого… импульсивного поведения, вы же артист, человек искусства! Тоже идите, проветритесь до завтра, чтобы я больше этого не видел!
— Я в порядке, — судя по вернувшимся томным интонациям, Охала на самом деле пришел в себя.
— Нет уж, ступайте, вы сегодня уже показали, что могли. Синди, вас тоже касается!
Синди спорить не собирался. Проходя мимо сбившихся в кучку актеров, он наткнулся на неприязненные взгляды. «Наверняка сочувствуют несчастному, доведенному до точки Грегу Охала, которого выбесил чудовище Блэк», — усмехнулся Синди. Сам он, несмотря на разбитое лицо и боль в солнечном сплетении, находился в отличном настроении.
Визит к врачу показал, что челюсть цела, а вот синяк на скуле сходил три дня, несмотря на выписанную мазь. Лиу рвал и метал, грозился пойти и порвать всех в театре.
— Да ну, — поморщился Синди, глядя в зеркало на свою перекошенную физиономию, — Еще этих разборок мне не хватало.
Сама мысль о том, что Лиу придет в «Домино» и попробует там с кем-то разобраться, вызывала у Синди смех, а смеяться было, во-первых, еще больно, а во-вторых, обидно для Лиу.
Квентин, столкнувшись с Синди в коридоре школы, ограничился замечанием:
— Когда ты говорил, что собираешься в бой, я думал, ты выражаешься фигурально.
— У меня всегда было плохо с подбором слов, — развел руками Синди.
Большой любви к Грегу этот эпизод Синди, конечно, не добавил, но Синди не собирался бежать в полицию, как того боялся Демис, на следующий день решивший выступить в роли миротворца. А к неприязни к Грегу с тех пор примешивался оттенок жалости. Иногда Синди ясно видел, что мог бы сделать Охала, если бы меньше думал о Цу-О, но сам он не собирался разводить с ним душевные беседы, да и вряд ли смог бы. Только и оставалось смотреть, как Герой мечется между желанием отыграть роль как можно лучше и страхом получить наказание за ошибку. От ошибок это его, разумеется, не избавляло, но, видимо, Грег боялся, что, вырвавшись на свободу, он начнет их делать в три раза больше.
Время шло, приближалась премьера. Привезли костюмы — Синди с восторгом убедился, что у художника, создававшего эскизы, несомненно был вкус и понимание так любимой Демисом «темной привлекательности Зла». Черный костюм Синди был нарочито прост, почти без украшений, если не считать вставки на плече, нескольких разрезов и подобия короткого плаща, но он должен был подчеркнуть изящество движений и гибкость танцора. Рядом с подчеркнуто мужественным Грегом в алом и белом и хорошенькой Жанной в струящихся легких тканях Синди выглядел почти бесполым. Это не преминули отметить, но подобным замечанием Синди задеть было невозможно. Он показал фотографию Лиу, и тот заявил, что главному герою стоило сражаться за Зло, а не за какую-то девчонку. Он даже изобразил, как это должно было происходить, Синди хохотал, как сумасшедший.
И только когда участникам показали афишу, Синди понял, что все всерьез — премьера через месяц! Репетиции лишили его романтических иллюзий о работе в театре, но спектакль от этого менее важным событием не стал. Синди думал, что премьера в любом случае изменит его жизнь — либо он поймет, что должен продолжать, либо на будущее заречется от театра.
Сама же афиша заставила его закатить глаза и мученически вздохнуть. То ли дело было в кривых руках фотографа, то ли в дурном вкусе дизайнера, но спокойно смотреть на результат Синди не мог. Лучше всего на афише выглядел его костюм, чего нельзя было сказать об обладателе этого костюма. Он был сфотографирован в самом неудачном ракурсе — в профиль, и даже вид собственного носа повергал Синди в уныние. «Сегодня на арене курносое Зло, спешите видеть», — с тоской думал он, разглядывая афишу. Он уже готов был решить, что кто-то нашептал создателям этого позора обратить на Синди пристальное внимание, но остальные участники выглядели немногим лучше. Однако дизайн уже был одобрен, деньги — уплачены, и Синди осталось только вздыхать.
Он пригласил на премьеру Квентина и Рэя, оба обещали быть. Позвал «четверку» — те восприняли это как должное. Теперь Синди мог быть уверен, что получит хоть какую-то поддержку, потому что от коллег ее ждать было совершенно бессмысленно. Он уже вспомнил и активно применял приемы из арсенала Красотки Мерилин, хотя не так давно был уверен, что подобные штуки ему больше не пригодятся. Репутации это ему не улучшало.
Синди воспринимал как само собой разумеющееся, что Лиу придет к нему на спектакль, и был немало удивлен, когда узнал, что Вахарио-младший обещал уехать на горячие источники с Вахарио-старшим и его супругой как раз на неделю, на которую выпала премьера. В другое время Синди не обратил на это внимания, но перед премьерой у него были порядком напряжены нервы, так что сдержать обиду он не мог, слово за слово — и Лиу вылетел из квартиры, хлопнув дверью после бурного скандала.
— Хоть бы предупредил! — орал Синди.
— Вот и предупреждаю! — не уступал Лиу.
