Синди разом избавился от всех обязательств в школе, однако в «Голден Эппл» тоже ценили свое и чужое время, и через две недели Синди уже пришло от Пауля указание приехать в парнасский зал компании для начала репетиций.
Эти две недели Синди честно и старательно ленился. У него давно не выпадало возможности проводить время, как в голову взбредет, и он с удовольствием воспользовался нечаянным отпуском. Подолгу спал, возмещая себе время бессонниц, гулял, читал, иногда смотрел какие-нибудь шоу по комму, на что раньше времени не хватало. Встречал Лиу из Академии — в кои-то веки Лиу был занят больше, чем сам Синди. Вспомнил даже свои кулинарные навыки и баловал себя и любовника десертами.
— Может, мне тебя не пускать в спектакль, а? — пошутил однажды Лиу. — Будешь сидеть дома, готовить ужин…
— Растолстею, отупею, и ты от меня уйдешь, — закончил Синди.
Растолстеть и отупеть он не успел, а вот отдохнуть — вполне. В итоге к театру, так скромно и называвшемуся «Голд», Синди приехал, уже не напоминая человека, страдающего от нервного заболевания, круги под глазами исчезли, дрожь в руках пропала.
Увиденное не просто удивило — ошеломило его. В «Голде» располагалось целых четыре зала. По иронии судьбы назывались они Альфа, Бета, Гамма и Дельта. Синди нужно было в Бету. «Хоть не в Альфу», — подумал он, проходя пост охраны.
Синди не раз слышал о шикарных залах «Голден Эппл», да и мимо этого здания проезжал не раз, но одно дело — знать, а другое — увидеть своими глазами. Когда он вошел, то минуту просто стоял с открытым ртом, как дикарь, увидевший приземление космического корабля. Насколько анатарская «Альфа» была лучше «Домино», настолько местная «Бета» была лучше «Альфы». Синди пожирал глазами зал — темно-красные кресла партера, шикарные ложи, громадная люстра, которая словно сошла с иллюстраций, изображающих старые терранские театры. У него засосало под ложечкой при виде оркестровой ямы — да, здесь под запись не работали, — новейшей аппаратуры, как музыкальной, так и предназначенной для создания декораций и спецэффектов. Перед сценой и по бокам располагались проекторы — цветные объемные изображения во время спектаклей транслировались на несколько специальных сцен Гайи, а иногда даже на другие планеты. Над сценой колыхался полуопущенный красный с золотом занавес. Сама сцена… Синди поднялся на нее, не замечая никого вокруг, и не удержался — опустился на колени и потер кончиком пальца покрытие. Совершенство.
Кто-то сзади прыснул. Синди обернулся через плечо и увидел женщину средних лет, коротко стриженную, с миловидным энергичным лицом. Ее внешность была ему знакома, но имени Синди вспомнить не смог.
— Наш человек! — объявила женщина внезапно низким, глубоким голосом. — Если сцену полез осматривать первым делом. Сработаемся!
Синди спохватился, что так и остался на коленях, и поспешно поднялся.
— Оша Ханой, — представилась ему женщина, протягивая руку. Синди поспешно пожал ее — рукопожатие у Оши было по-мужски крепким.
— Синди Блэк.
Теперь он ее вспомнил. Неудивительно, что он не узнал сразу, потому что ни разу не видел ее без грима. Оша Ханой была известной актрисой в Парнасе, участницей многих мюзиклов и пары фильмов. После первого успеха в роли наемной убийцы она сумела не стать актрисой одного образа. Монахиня и воин, бизнес-леди и домохозяйка — Оша бралась за все и успешно. Синди очень старался не смотреть на нее во все глаза.
— Да, я знаю, — кивнула ему Оша. — Наш никому еще не известный дебютант. Хоть посмотрю на того, с кем будем работать…
— Вы играете Принцессу?..
— А что, старая?
— Что вы, — пробормотал Синди. — Ничуть…
— Славный мальчик, — улыбнулась Оша. — Нет, я играю волшебницу, которая будет помогать главному герою. Да, режиссер тоже считает, что мне пока рано играть трухлявый пень на заднем плане. О, а вот и он. Пауль!
Пауль Мартен подошел к ним, улыбаясь. Сейчас, когда он не был застегнут на все пуговицы, в рубашке с закатанными рукавами, он был более симпатичен, чем в строгой обстановке офиса.
— Добрый день, — поздоровался он. — Оша, прекрасно выглядишь. Синди, как тебе зал?
— Лучший из всех, что я видел, — честно сказал Синди.
— Что, по сути, ничего не значит, — усмехнулась Оша.
Синди вспыхнул. К нему грозила приклеиться кличка Дебютант. А ведь он видел разные залы, он был на гастролях по Деметре, он бывал в местных театрах… Но для актрисы уровня Оши он все равно был неизвестным пареньком из провинции.
— Милый, не обижайся, — сказала Оша ласково. В ее голосе не было насмешки. — Ты еще оценишь, как это прекрасно: быть дебютантом, когда все еще в новинку. Пользуйся этим. А то многие соображают, как им повезло, когда уже поздно. Наслаждайся, пока можешь. Сколько тебе лет?
— Двадцать три.
— Ребенок… Ты сам еще не знаешь, какой ты счастливый. Постарайся прочувствовать это.
И Синди честно пытался прочувствовать.
