Синди оставалось только кивать, пока администратор искала ключ и рассказывала ему, где что находится. Мику он, конечно, знал и раньше и теперь, убедившись, что она его не узнает, танцор снова почувствовал торжество — со своей ролью он справлялся прекрасно.
— А ты не очень-то разговорчива, да? — хмыкнула Мика, заканчивая свой монолог. — Хотя Эндрю так и говорил, что ты необщительная, зато на сцене та еще горячая штучка! Вот и посмотрим сегодня. Удачи, а я побежала, обращайся, если что!
Синди кивнул в последний раз, открыл дверь и шагнул в гримерную. Неяркий свет залил помещение, освещая зеркало на стене, небольшой диван, тумбочку и крошечный комод — ничего больше в этой комнате не поместилось бы. Синди огляделся и убедился, что перед приходом новой танцовщицы гримерку привели в порядок, но все-таки то одно, то другое напоминание о бывшей хозяйке он замечал. Например, забытые бусы на тумбочке или несколько фотопортретов, наклеенных на раму зеркала. Все это тут же полетело в утилизатор. Синди не собирался хранить тут памятки из прошлого, он становился в кои-то веки единовластным хозяином комнаты и не хотел терпеть в ней никаких посторонних вещей, а уж особенно вещей Ани.
Готовиться Синди не нужно было — он уже был одет, причесан и накрашен для сцены. Он скинул куртку, повесил ее на крючок у двери, повертелся у зеркала, проверяя, все ли в порядке, и не нашел изъянов. У него мелькнула мысль, что в следующий раз стоило бы для улицы краситься менее ярко, чем для сцены — все-таки для повседневной жизни его макияж был чересчур вызывающим.
В дверь постучали:
— Мерилин, через десять минут на сцену!
Только тут Синди по-настоящему осознал, что ему предстоит выступать. Приступ паники подхватил его, как волна в прилив, и протащил по острым камням страха. Танцор уже и забыл, когда в последний раз так переживал — перед экзаменами он никогда не волновался, зная, что на «удовлетворительно» сдаст, а большего ему не нужно, а к выступлениям на сцене привык с детства. Вот только никогда еще ему не приходилось выходить к публике в образе женщины и не танцевать строгие бальные танцы, а «разогревать» посетителей клуба, желающих алкоголя и зрелищ, и полагаться не на правила, а исключительно на свое чутье и талант. Внезапно сильное волнение заставило его задохнуться и схватиться рукой за горло. Зеркало отразило его, бледного, испуганного и Синди отшатнулся — отражение напомнило ему мать в тот момент, когда он в последний раз ее видел.
Осознание этого заставило его выдохнуть и успокоиться. Он с усилием убрал руку от шеи и медленно подошел ближе к зеркалу, глядя отражению в глаза.
— Все получится, — приказал он себе. — Ты не имеешь права облажаться. Зря ты, что ли, все эти годы учился и мечтал об этом дне?
Еще несколько глубоких вдохов и выдохов — и можно было выходить из гримерки. Синди в последний раз поправил прядь парика, улыбнулся себе и уверенно застучал каблуками в сторону сцены. У самого выхода он остановился и прислушался. В зале шумело людское море, звонкие, хриплые, высокие, низкие, звучные и сиплые голоса сливались в один сплошной гул, гремела музыка, заглушая этот странный прибой, пахло сигаретами, алкоголем, потом — после прохлады служебных помещений духота обжигала ноздри и легкие.
Внезапно музыка остановилась, и по залу разнесся усиленный возможностями аудиосистемы голос диджея Марти.
— Всем привет! Надеюсь, вы уже начали хорошо проводить время?
Ответом ему был неровный шум, пока еще не слишком громкий. Посетители пришли совсем недавно, они не успели толком ни потанцевать, ни выпить, ни пообжиматься в углах, однако были настроены все это успеть за ночь, так что можно было сказать, что хорошее времяпровождение началось.
Марти тем временем продолжал:
— Как уже знают постоянные и любимые посетители нашего клуба, рыжая бестия Ани покинула нас, променяв общество таких классных парней и девчонок на возможность быть вместе со своим единственным. Но…
Ему пришлось прерваться из-за поднявшегося шума. Публика была недовольна. Публика желала видеть Ани, и плевать ей было на ее мужа, ребенка и прочие досадные обстоятельства.
— Но, — заговорил диджей, когда стало немного тише, — мы были бы не мы, если бы не нашли безвременно покинувшей нас подруге достойную замену. И мы мало любили бы всех наших посетителей, если бы замена была не лучше!
Зал оживился. Раздался свист, хлопки, отдельные возгласы, но в общем шуме слов было не разобрать. Стоящий за сценой, пока невидимый Синди жадно вслушивался в доносящиеся из зала звуки. Посетителям было любопытно, он хотели видеть, кто же окажется лучше Ани, они ждали. Они ждали его. Никто никогда не ждал его появления с таким нетерпением, никто не требовал демонстрации его искусства сейчас же! немедленно! сию секунду! Танцор унял нервную дрожь, невольно прошедшую по телу, чувствуя, что с каждым словом Марти становится еще страшнее.
