От выпивки, тем более бесплатной, Синди отказываться и не подумал. Он сел, а точнее, упал на стул у стойки и жадно присосался к трубочке в высоком бокале, который придвинул ему Мэтт. Раньше ему не удавалось выпить здесь на халяву. Чем дальше, тем больше ныли мышцы — все-таки таких нагрузок у танцора не было давно, если они вообще были раньше, — и Синди подумал, что Красотке Мэрилин будет сложно добраться до дома. Больше того, он не был уверен, что сумеет встать. Усталость давила на него, хотелось так и сидеть, пока тело не восстановит силы, а то и упасть рядом на стойку или пол и отоспаться.
— Тяжело? — посочувствовал Мэтт. Синди кивнул. — Ничего, привыкнешь. Ани тоже поначалу говорила, что ноги отваливаются. Сегодня и завтра у тебя выходные, дрыхни, сколько угодно.
Синди благодарно улыбнулся ему — несмотря на то, что с барменом можно было и не бояться выдать себя, говорить не хотелось. Однако тут к новой танцовщице потянулся знакомиться персонал клуба. Синди пришлось выслушивать их представления во второй раз в жизни, улыбаться, кивать и говорить, что ему очень приятно. Больше ни на что сил не хватало, зато «новые» знакомые не скупились на похвалы, особенно парни. Забавно было смотреть, как какой-нибудь официант или даже менеджер, который никогда не замечал Синди Блэка, заглядывает ему в глаза и уверяет, что очень рад знакомству, и что не против как-нибудь увидеться с ним еще… Ах да, с ней. С Мерилин. А вот девушки за редким исключением приняли новую звезду неприязненно. Это задевало, потому что с ними Синди раньше поддерживал приятельские отношения, но теперь, когда чувства притупились от эмоционального напряжения и усталости, на сожаление сил не оставалось, как и на знакомства.
— Вы так замучаете нашу крошку, — вступился за него Мэтт, который еле сдерживал смех, глядя на то, как мужская часть коллектива красуется перед переодетым парнем. — Дайте отдохнуть человеку.
Синди кивнул с благодарностью, отодвинул бокал и пошел в свою гримерку, стараясь держать голову ровно и не спотыкаться. Спину он всегда держал прямо, вне зависимости от того, насколько устал. Синди сгреб в охапку куртку, бросил взгляд в зеркало, отразившее усталую, но все же привлекательную блондинку, запер дверь, решив оставить ключ у себя, и побрел на выход. Он не думал, что еще что-то за эту ночь и утро сможет потрясти его, но ошибся, потому что у входа, растирая замерзшие руки, стоял Тим.
— Я подумал, что тебя лучше не отпускать одного, — сказал он, когда Синди молча встал в дверях, не зная, что и думать. — А то украдут еще…
И добавил, видя, что танцор не спешит бросаться к нему с благодарностью:
— Ты прости меня. Я переволновался и наговорил всякой херни. Это твоя жизнь и не мне ее менять по своему вкусу. Но лучше тебя до дома и правда провожать…
Тим смотрел на Синди взволнованно, словно боялся, что тот никогда его не простит, и Синди не видел в его взгляде ни презрения, ни отвращения, которые приписывал накануне. Злость и обида испарились, Синди почувствовал себя легко-легко и подумал, что вот это, наверное, и есть настоящее счастье. Он подошел к другу, взял его за руку и сказал:
— Пошли домой.
С тех пор его жизнь изменилась. Синди по-прежнему работал по ночам, но новая его профессия отличалась от предыдущей, как небо от земли. Раньше он был простым официантом, парнем, каких миллионы, "подай-поднеси", ничем не выделяющимся из толпы. Теперь же он стал звездой, пусть и под псевдонимом и в масштабах одного отдельно взятого недорогого клуба. Все равно Синди, когда выходил на сцену, чувствовал себя так, будто перед ним был полный стадион зрителей, а он — артистом уровня Квентина Вульфа. Он работал ночами напролет и выкладывался полностью. Эндрю был доволен, но Синди делал это не ради денег или похвалы — он был счастлив, когда делился своим искусством с другими и ничего прекраснее, чем восхищенный рокот зала, он не слышал.
Впрочем, были и недовольные.
— Ты слишком уж выделываешься, — сказал ему Мэтт однажды. — Не нужны все эти твои пируэты да развороты. Тебе надо публику разогревать, а не шоу на сцене устраивать…
— Кто-то тут решил поучить меня, как танцевать? — холодно спросил Синди, прищурившись, и бармен решил не развивать тему.
Какое-то время танцор волновался, что Мэтт выразил мнение хозяина клуба, и строгий Эндрю тоже предпочел бы, чтобы Синди "не выделывался", но тот молчал, и тревога постепенно отступила.
Синди знал, что все равно не стал бы ничего менять. Сама мысль упростить танцы, подогнать их под какие-то схемы казалась ему противоестественной. Можно было работать официантом, уборщиком, курьером, тоскуя по сцене, но в тысячу раз мучительнее было бы выступать кое-как, нарочно доводя свое искусство до примитива, демонстрируя самые азы, зная при этом, как на самом деле стоит двигаться. Подобное поведение стало бы для танцора творческим самоубийством. Но, к счастью, Эндрю молчал, а значит, и проблемы не было.
