— Она заставит вас забыть про скуку, она не даст вам расслабиться всю ночь, она — лучшее, что видела эта сцена за все время своего существования! Это яркая бабочка, которая прилетела сюда, чтобы скрасить наши унылые будни! Парни, берегитесь и помните: смотреть смотрим, но руками не трогаем, а то помнется! Итак, не будем тянуть, пока кто-нибудь не захлебнулся слюной в предвкушении, я представляю вам красотку Мерилин!
"Пора", — понял Синди, улыбнулся скорее решительно, чем соблазнительно, и в два шага оказался на сцене.
Из-за яркого направленного на него света он ничего не разглядел. Где-то там, за пределами освещенного пространства волновалась толпа, шумела, дышала и желала веселиться. Синди чувствовал направленные на него оценивающие взгляды, казалось, что от них на коже должны оставаться красные пятна. Кто-то громко засвистел — Ани ему нравилась больше, чем Мерилин, и он был разочарован. Но большинству было скорее любопытно, кто-то аплодировал, кто-то выкрикнул:
— Давай, детка!
Синди понял, что сейчас застынет столбом на сцене, не сможет сделать ни шагу, Эндрю вышвырнет его, и после этого карьера танцовщицы будет для него навсегда закрыта. Он не знал, нужно ли как-то здороваться или хотя бы помахать — никто ничему его не учил, наверное, хозяин думал, что он и так все умеет, Синди ведь так расписывал ему свои таланты…
Выручил Марти, включивший музыку. При первых ее звуках Синди понял, что тело его вполне способно двигаться, во всяком случае, оно, несмотря ни на какие страхи своего обладателя, сделало шаг, другой, привычно прогнулось, чтобы тут же уйти назад и вбок, выбрасывая вперед руку… Тело знало свое дело лучше самого Синди, у него не было ни сомнений, ни неуверенности, его несла на своих волнах музыка, и с каждым движением страх исчезал, словно эти волны растворяли его, как кусок сахара. Какой-то частью сознания Синди отмечал, что толпа восхищенно ревет и хлопает, но с тем же успехом посетители могли его освистать — Синди знал, что делает все правильно, он чувствовал музыку и безошибочно следовал ей. Первая песня закончилась очень быстро, как показалось танцору, он замер и только тут на него обрушился шум, до того крики, хлопки и улюлюканье он воспринимал отстраненно, краем сознания, полностью сосредоточившись на своем выступлении. Что ж, похоже, оно удалось. Губы сами собой растянулись в улыбке, Синди переполняло ликование. Впервые кто-то оценил по достоинству такой его образ, впервые кто-то требовал, чтобы он продолжал в том же духе, впервые его на самом деле хотели видеть таким! Синди переполняла энергия, ему казалось, что он сейчас способен танцевать всю ночь, выложиться полностью, прыгнуть в зал, чтобы оказаться ближе к тем людям, которые так его принимали… От последнего поступка его остановила только боязнь разоблачения, и то Синди успел сделать несколько шагов к краю сцены, чтобы нырнуть в жар, духоту, шум и смесь самых различных запахов, прежде чем опомнился. А тут уже началась вторая песня. Танцор качнул бедрами, призывно улыбнулся и прогнулся в пояснице…
Постепенно он успокоился, эйфория схлынула. Если первый танец стал его визиткой, представлением почтенной и не очень публике, то дальше стоило заняться своими непосредственными обязанностями: «разогревать» посетителей, быть одновременно элементом украшения клуба, примером для девушек и живой рекламой. «Будь, как я, будь со мной, будь лучше меня», — гремела музыка, и красотка Мерилин демонстрировала свое искусство, призывая не останавливаться и веселиться ночь напролет. «Эй, darling, я скучаю по тебе так, что не могу заснуть, вспоминая наши встречи», — разливалась по залу томная мелодия, и Синди плавно изгибался в медленном танце, в приглушенном свете различая покачивающиеся у сцены парочки. И снова романтичную песню сменяли резкие звуки хита последнего месяца и танцор, озорно подмигнув, резко менял темп и манеру движений. Усталости он не чувствовал.
Наконец, уже утром, перед закрытием он сошел со сцены, ошеломленный, полный новых впечатлений, и с удивлением понял, что до дома дойдет с трудом — ноги гудели и переставлять их стало сложно. Однако это не могло испортить ему настроение. Одно только воспоминание о том, как посетители встречали его, стоило боли в ногах.
— Эй, Мерилин! — позвал его Мэтт из-за стойки. Синди повернулся к нему с некоторой опаской — ему было неуютно, потому что Мэтт знал его тайну. Однако бармен и не подумал намекать на истинное положение дел и как-то насмехаться, а предложил, — Коктейль за счет заведения?
