— А ну-ка сядь, — Фредди взяла друга за руку и усадила обратно на спальник. — Он тебе по-прежнему так дорог?
— Нет. Я и видеть его не хочу. Я не найду, потому что искать не буду. Не хочу я никаких «серьезных отношений». Хватит.
Взгляд Фредди стал очень серьезным. Она помолчала, подбирая слова, что для нее было нехарактерно.
— Синди, — сказала она, наконец. — Я понимаю, что тебе сейчас больно и страшно, и ты, наверное, ненавидишь его…
— Нет.
— Хорошо, не ненавидишь. Но пойми: не повод из-за одного расставания ставить крест на всех остальных людях! Это жизнь! Да, падать больно, но это же не значит, что не надо вставать и идти дальше. Это слабость, черт бы все взял!
— Фредди, — Синди вдруг стало смешно, — да я и не собираюсь ложиться в ящик и отправляться в крематорий. Я тут уже подумал над тем, чтобы лечь и помереть, но передумал…
— Синди!
— Шшш, не кричи, у меня голова болит. Передумал же. Я просто не хочу больше всякой любви-крови, всех этих соплей с сахаром, которые ничем хорошим не заканчиваются. Все эти свидания, романтику, походы в кино — на хрен! Стоит мне только задуматься о чем-то серьезнее, чем простой трах, как сразу же что-то идет не так. Я больше не хочу. Я этим обожрался и меня тошнит.
— Тебя тошнит, потому что ты нажрался отнюдь не романтики, — пробормотала Фредди. — И что, будешь жить отшельником?
— Почему же? Майк мне доказал, что я вполне привлекателен. Свое я получу, если захочу. Просто не надо больше всего этого «надежного, вечного, до конца дней». Надоело.
— Ты не прав, — покачала головой подруга.
— Тогда назови хоть один довод, чтобы доказать это! Только серьезный, а не «без большой и светлой любви ты не будешь счастлив»!
— Это самый серьезный довод…
— Нет, — Синди решительно поднялся. — Не нужно мне всех этих бредней. Влюбленности от меня больше не дождутся!
Синди твердо решил сдержать свое слово и бежать от серьезных отношений, как от огня. Исполнению этих намерений немало способствовала и необходимость сидеть дома, пока не заживут порезы. Эндрю был очень недоволен, но невольно признал, что танцор с поврежденными ногами выступать не может и лучше дать ему пару недель на восстановление, чем Мерилин продолжит работу, как обычно, и ее будут уносить со сцены из-за открывшихся ран. Прогулки тоже исключались, и Синди сидел дома, на третий день уже готовый выть и лезть на стену. Стояла чудесная ранняя осень, с моря дул свежий ветер, воздух был таким прозрачным, что можно было до мелочей рассмотреть вид до самого горизонта. Но окна квартиры Фредди выходили во двор, и морские пейзажи были для Синди недоступны. Иногда он, соскучившись по свежему воздуху, все же выбирался на улицу, но подолгу не гулял, предпочитая сидеть на скамье или качаться на качелях. Ноги он берег, стремясь как можно скорее вернуться к работе. Невозможность танцевать угнетала Синди чуть ли не больше необходимости сидеть в четырех стенах.
