Весь оставшийся день танцор был задумчив и тих, то и дело вываливаясь из окружающей действительности в свои мысли. Он еле заметил, как почти опустела студия и вздрогнул, когда на его талию опустились ладони Саймона. Блику нравилось подкрадываться сзади, это Синди уже понял, но знание не помогало почувствовать чужое присутствие за спиной.
— Ты сегодня как неживой, — Саймон привычно поймал его в кольцо рук, — в чем дело, м?
— Да так, — Синди не хотелось признаваться в своих страхах, чтобы не выглядеть нервным слабаком. Люди готовятся спокойно, а он все дергается.
— Как лидеру группы мне надо следить за состоянием участников! Если ты и завтра будешь ползать сонной мухой, придется мне тебя выпороть. Сразу взбодришься.
Синди поперхнулся, представив себе эту сцену и, почувствовав, что мысли о наказании постепенно трансформируются, становясь совершенно неуместными для того, кто собирается домой после долгой репетиции, чтобы спокойно выспаться.
— Поручи это Смиту. Менеджер группы должен следить, чтобы я работал!
— О, Смит мало что понимает что в творческой работе, что в порке. Не нужно заставлять бедолагу перенапрягаться.
— Проверял? — подколол Синди. — Я давно думал, что он однажды должен сорваться и отходить тебя, чем под руку попадется!
— Ха, попробовал бы он! Но мне понятен ход твоих мыслей. Смит плохо действует на неокрепшие умы своим трудоголизмом.
— От этого у меня иммунитет, — пробормотал Синди, вспомнив Майка. — И сам ты… неокрепший ум.
— Нет, — заверил Саймон, разворачивая его лицом к себе. — Я антивирус к Смиту.
Спустя несколько поцелуев, от которых у Синди начала кружиться голова, он снова вспомнил о причине своей нервозности.
— Саймон, а вы раньше там выступали?
— Где — там?
— В «Альфе».
— А, ты все об этом. Пару раз.
— И… как?
— А что «как»? Как всегда. Ты же сам выступал, должен понимать.
— Выступал. Но не в «Альфе»…
— Так, — решительно сказал Саймон и схватил его за руку, — пошли.
— Эй, куда?!
— В «Альфу».
В «Альфе» возникла заминка — рабочий день заканчивался, время репетиций подходило к концу и, хотя концертов этим вечером не было и зал пустовал, пускать туда артистов никто не собирался. Саймону пришлось использовать все свое обаяние, чтобы уговорить строгую даму, занимающуюся выдачей пропусков, позволить им провести в зале десять минут. Дама решительно не понимала, что делать группе в неполном составе без предварительного запроса и без техники на сцене во внеурочное время да еще и десять минут, за которые ничего прорепетировать невозможно, но лидеру «Черной Луны» приходилось брать и не такие крепости.
— Хорошо, но в моем присутствии и на десять минут, — сдалась все-таки строгая охранница. — И энергоблок я отключу, господа, только свет оставлю. Никакой спецтехники. И без того нарушаем…
— О, никаких проблем не будет, — ослепительно улыбнулся Саймон. Синди уже знал примерный перечень его улыбок, эта была предназначена как раз для тех, от кого вокалист собирался что-то добиться. — Разумеется, мы не стали бы уговаривать вас нарушить свой долг!
Госпожа Гелерт, как звали эту очередную жертву обаяния звезды, только вздохнула, покачала головой и провела их обоих в зал. Он еще не был заперт — только-только ушел с репетиции танцевальный ансамбль, и возились на своих позициях осветители, еще раз настраивая систему приборов с учетом всех сделанных поправок. Было похоже, что у танцоров имелась своя Шарлот с не меньшим списком требований.
Синди не понимал, зачем они пришли. Он уже видел этот зал сегодня, и теперь, вечером, он не казался ему менее подавляющим. Танцор был уверен, что за десять минут ничего не изменится.
Саймон уверенно прошел на сцену и по лесенке поднялся на знакомую уже площадку, которая на сей раз была опущена вниз и покоилась на опорах всего в метре над сценой.
— Эй, никаких перемещений! — заволновалась госпожа Гелерт.
— Конечно, — заверил ее Саймон. — Синди, иди сюда.
Синди, все еще не понимая преследуемых Саймоном целей, покорно прошел и встал рядом. Его лидер шагнул вбок и оказался у танцора за спиной. Синди кожей почувствовал направленные на них любопытные взгляды. Все, разумеется, знали об их связи и теперь с интересом ждали чего-то, как будто Саймон собрался разложить его на этой же площадке.
Синди не готов был поручиться, что эта мысль не могла посетить его лидера.
— Какого хуя-то? — спросил он, грубостью маскируя неловкость. — Я это все видел уже.
— Нихрена ты не видел. Закрой глаза.
— Зачем?
— Надо. Увидишь.
Синди вздохнул и подчинился. Спорить с Саймоном не хотелось, да и интересно было: что еще могло прийти ему в голову.
