В гримерке было шумно, Синди открыл дверь и вывалился в свет, особенно яркий после темноты сцены и полумрака кулис, веселый гомон, стук стаканов. Металл стирал с лица грим, Мелкий устроился на диване и громко хохотал, едва не расплескивая спиртное из стакана, из которого уже успел хорошо хлебнуть, а за плечи его обнимала раскрасневшаяся Шарлот. Саймон сидел в кресле, вытянув длинные ноги, улыбаясь и тоже не забывая прихлебывать что-то явно крепкое.
— О, кто явился! — заорал Мелкий, завидев Синди. После вспышки общего оживления и короткой суматохи танцор оказался на диване, встрепанный, со стаканом в руке и ноющими ребрами — каждый из музыкантов захотел обнять новичка, а после дружеских объятий Металла могло пострадать и менее хрупкое создание. Несколько помятого Синди спас Саймон, который и усадил его на диван, по такому случаю даже перебравшись из кресла туда же. Его рука лежала на плечах Синди, танцор неловко стянул с себя проекторы и откинулся на спинку дивана, опустив голову на плечо вокалиста. Возбуждение от выступления и напряженность отступали, давая место усталости, но не противной, а скорее полной спокойствия и удовлетворения. «Как после оргазма, — подумал Синди. — Мы извращенцы — трахаемся сразу с сотнями людей и получаем от этого удовольствие». Он отхлебнул из стакана и не почувствовал вкуса, только побежало по телу приятное тепло и стали слипаться глаза. Синди испугался, что заснет и попытался подняться, но рука Саймона надавила на его плечо, заставляя упасть обратно. Сопротивляться Синди не стал, окончательно приходя в ленивое расслабленное состояние. Где-то недалеко были его друзья, которые, наверное, хотели бы его поздравить, но танцор не желал сейчас никого видеть, кроме своей группы. Позже. Все позже.
Дверь распахнулась, и в гримерку сорвался Смит, судя по выражению лица — в бешенстве.
— Нашел? — вскочил на ноги Мелкий. Синди почувствовал, как напряглось плечо Саймона, к которому он прижимался щекой.
— Ничего не нашел, — отмахнулся менеджер. — Всех опросил! Никто ничего не знает, никто ничего не видел, почему люк оказался закрыт неплотно, никто не представляет! Все корчат из себя невинных ангелов. Ничего, я им еще устрою!
— Может, правда случайность, — медленно произнес Металл.
— О да, — скривился Саймон, — я охрененно везучий! На концерте именно моей группы именно у меня под ногами оказывается неплотно закрытый люк, сквозь который я проваливаюсь в какую-то подсобку, собирая ребрами ступеньки!
— Больно? — спохватился Синди, который от усталости и переживаний успел забыть об этом инциденте. — В смысле, сейчас.
— Хуйня. Но сам факт!
— И что, ты хочешь сказать, что это всемирный заговор против тебя? — несмотря на едкий смысл этих слов, Мелкий произнес их осторожно, будто на самом деле допускал возможность того, что люк оставили приоткрытым нарочно, чтобы лидер группы мог туда провалиться.
Саймон фыркнул.
— Как будто ты не знаешь, как оно бывает. Ну да ладно, забили! У нас же радость: Синди выступил в первый раз, за это надо выпить!
И они на самом деле выпили за дебют, потом еще и за то, чтобы танцору и дальше сопутствовали успех и любовь зрителей, потом расчувствовавшийся Смит произнес речь о том, как он рад видеть в рядах своих подопечных еще одного талантливого человека (на этом месте Синди уткнулся в стакан). Потом в гримерку поскребся кто-то из администраторов "Альфы", долго извинялся за неприятный инцидент, предлагал вызвать врача за счет организаторов, а кроме того вино и фрукты. От медицинской помощи вокалист отказался, поморщившись, а вот вину все уделили пристальное внимание. Дальше Шарлот потребовала поднять бокал за любовь, Саймон усмехнулся и объявил, что охотно выпьет за любовь зрительскую. К этому моменту у Синди уже слегка шумело в ушах, потому что закуски из пары конфет было явно не достаточно. Он испугался, что его снова настигнет хандра, и попытался только пригубить, но Шарлот непоколебимо заявила, что за любовь нужно непременно пить до дна, а уж ему — особенно. Синди не понял, почему именно ему, но повиновался. Об этом решении ему пришлось пожалеть — настроение не испортилось, зато тело стало выходить из повиновения своему обладателю.
— Чудо, тебя развезло, — весело заявил Саймон.
— Что? Н-нет… Ни капли!
— Верю-верю, только не вставай! Хватит на сегодня падений. Да ладно тебе, вон, Мелкий вообще отрубился.
Клавшник на самом деле спал, подтянув ноги на диван, запрокинув голову и приоткрыв рот.
— Как всегда, — вздохнул Смит.
— Плохо пить, когда ты весишь пятьдесят кило! Металл, ты сегодня его личным транспортом поработаешь?
Гитарист кивнул, судя по всему, ему не впервой было справляться с этой ролью.
— Да и вообще пора по домам, — продолжал Саймон, — я что-то уже устал. Машина-то будет?
— Конечно, — кивнул Смит. — Сейчас как раз должны разойтись поклонницы, которым надоело тебя караулить.
— Не стоит подражать Мелкому в приступе сарказма, это все равно невозможно! Синди, поехали.
