Он протянул руку, и она взяла ее. Они посидели немного; их соединяла странная любовь. Любовь двух людей, которые по-прежнему глубоко заботятся друг о друге, хотя и идут по жизни разными путями. Любовь, уважение, привязанность: профессионально имея дело со словами, Джулиет не могла определить или назвать это. Наверное, у греков было такое слово, подумала она. Любовь к бывшему супругу, любовь, выработанная в семье, в родстве, в долгом узнавании друг друга. Это очень ценно, подумала она и почувствовала гордость за то, что их по-прежнему связывают такие крепкие узы. Другой рукой она смахнула слезу, испытывая облегчение оттого, что увидела Стюарта.
Дежурная сестра подошла к щели в занавеске, скорчила гримасу и показала на воображаемые часы. Джулиет кивнула, понимая, что ей пора уходить. Она встала и наклонилась, чтобы поцеловать Стюарта в щеку:
– Я приду завтра.
– Я первый в списке на операцию. – Он скрестил пальцы.
– Увидимся, Стэнли, – пошутила она, поглаживая его по голове.
Его веки затрепетали от ее прикосновения.
– До встречи, Дасти.
Он откинулся на подушки и закрыл глаза. Она проскользнула между занавесками и вышла из палаты.
Джулиет потащила чемодан к выходу – по блестящему коричневому полу призрачных больничных коридоров, мимо случайных полуночников, выходящих на улицу покурить, и ей казалось, что расстояние, которое нужно преодолеть, увеличилось вдвое. Раздвижные двери выпустили ее в сырую, неуютную ночь, где компанию ей составляли лишь клочья тумана.
В конце концов ей удалось поймать такси, которое отвезло ее в Ричмонд. К тому моменту, когда оно появилось, она дрожала от холода, осознавая печальную реальность своего положения. Она должна была есть грибы с Оливье, должна была соблазнять его на полу своей квартиры, улыбаясь ему, а он смотрел бы на нее с обожанием. Она фантазировала об этом все выходные, наслаждаясь предвкушением и сладким, острым, томительным, сверлящим чувством, которое возникало внутри при каждой мысли о нем. Но сейчас все пропало – словно на нее накинули мокрое одеяло и погасили огонь.
Стюарт дал ей коды от дверей. Было так странно войти в дом, где ее никто не ждал. На то, чтобы разобраться с замками, лифтом и выключателями света, ушла куча времени, но в конце концов она попала-таки в квартиру, чувствуя себя незваной гостьей.
Стюарт распаковал вещи и обустроился, но квартира казалась чопорно-нежилой. Словно он отправился в «Джон Льюис» и купил все необходимое, не задумываясь, будучи уверенным, что мебель окажется приличного качества и будет сочетаться, если придерживаться единой цветовой гаммы. Бирюзовый и горчичный, судя по всему. На кухне стояла грязная кофейная чашка и миска с остатками утренней гранолы и йогурта. Джулиет открыла холодильник. Куриные грудки, пакеты с салатом, еще йогурт. Ей хотелось выпить чашку чая и съесть печенье, но ничего радующего желудок здесь не водилось.
Неужели он наслаждается своей холостяцкой жизнью? Все это было совсем не похоже на ее парижское полубогемное существование. Размеренная, скучноватая жизнь, но, по ее мнению, именно такой он и хотел.
Джулиет решила сразу же лечь спать. Она была измотана нервотрепкой, страхом за Стюарта, самой поездкой и хотела к завтрашнему дню быть свежей. Но заколебалась, прежде чем забраться в его постель. Неизвестно почему, она испытывала легкое отвращение, брезгливость – с чего бы, ведь они спали в одной постели много лет?
Даже его постельное белье было выполнено в бирюзово-горчичной гамме. Оно чуть-чуть пахло Стюартом, «Ленором» и «Фаренгейтом» от Диора. Это немного раздражало. Ей захотелось ощутить запах Оливье, его тепло. Не слишком ли поздно написать ему? Она должна. Он был так добр.
Она отправила короткое сообщение:
Она не стала уточнять, где именно. Не хотела, чтобы он знал, что она спит в постели своего бывшего.
Она положила трубку и стала ждать ответа. Но напрасно. Неужели это все? Неужели между ними все кончено, раз она ушла? Может, это был его механизм защиты? Сделать вид, что ничего не произошло, и жить дальше. Она вздохнула. По крайней мере, в этот раз им выпал шанс попрощаться, и он знал, как много значит для нее. Она не дала ему повода сомневаться.
Может, так даже лучше. Все закончилось разом, а иначе они оба томились бы под дамокловым мечом ее отъезда. Это испортило бы последние несколько дней.
Она свернулась калачиком. Скоро наступит утро. Нужно осмотреть квартиру Стюарта, убедиться, что по ней легко передвигаться на костылях, заполнить холодильник, чтобы ему не пришлось выходить из дома. Она ждала сна, ненавидя себя за то, что держит ухо востро в надежде на ответное сообщение – знак того, что ее отпускной роман не окончен.
