Он называл ее Дасти, потому что ее фамилия была Миллер[234]. У нее было около пяти секунд, чтобы принять решение. Стюарт был умным. Изобретательным. Щедрым. Добрым. Он заставлял ее смеяться. С ним она чувствовала себя в безопасности. И не опасалась, что он найдет более соблазнительную девицу и бросит ее. С ним она жила своей лучшей лондонской жизнью, а он подталкивал ее, вселял в нее уверенность, никогда не позволял ей довольствоваться вторым сортом. В его комнате не было такого богемного шика, как в комнате Оливье, но его простыни приятно пахли лавандой.
– Да. – Она потрепала его по голове. – Похоже, что-то есть.
К тому времени как поезд плавно въехал в Сент-Панкрас, Джулиет немного успокоилась. Мэтт больше не звонил, и отсутствие новостей она восприняла как хорошую новость. Теперь ей предстояло перевезти себя и вещи через весь Лондон: пересесть на Северную линию до Клапема, затем на наземное метро до Норбитона, откуда до больницы всего несколько минут ходьбы. Идея вызвать еще один «Убер» казалась соблазнительной, но был риск целую вечность простоять на тротуаре у вокзала, ожидая, пока кто-нибудь согласится везти ее в такую даль.
Она вздохнула, выходя на платформу метро и стараясь держать все свои вещи поближе к себе. Руки уже болели. Когда подошел следующий поезд, она почувствовала, что в ее сумке запищал телефон, но не могла достать его. Просто понадеялась, что это не плохие новости.
Когда она нашла свободное место и вытащила телефон, то увидела, что звонила Иззи. Сигнала не было, поэтому пришлось ждать, пока она доберется до Клапем-Джанкшен, чтобы перезвонить. Иззи ответила на первом же звонке:
– С папой все в порядке? С ним все будет хорошо?
Джулиет услышала в голосе дочери сдерживаемые слезы.
– Дорогая, я уверена, что с ним все будет хорошо. Я уже еду в больницу. Я только что вышла из метро в Клапеме.
– О боже! – (Джулиет представила, как дочь трет лицо, как всегда делала, когда волновалась.) – Мне вернуться домой?
– Нет! – Стюарт будет в ярости, если из-за него Иззи прервет свое путешествие. – Я напишу тебе, когда увижу его, и сообщу последние новости.
– Нат возвращается?
– Я с ним еще не разговаривала.
– Он должен. Он совсем недалеко. Думаю, и мне тоже стоит. Я смотрю рейсы.
– Иззи, в этом нет смысла. Это очень мило с твоей стороны, но ты же знаешь, что папу это не порадует.
– Но я так волнуюсь, – причитала Иззи.
– Милая, я уверена, с ним все будет хорошо. Насколько я знаю, у него всего лишь немного повреждена нога.
Джулиет солгала, она ведь понятия не имела, как в реальности обстоят дела, но не хотела, чтобы Иззи бронировала билеты, если ничего серьезного не произошло. Это было бы такой тратой времени.
– Никакой суеты, пока я не доложу обстановку утром.
– Ладно, – несчастным голосом сказала Иззи. – Обними его от меня, ладно?
– Конечно, дорогая. – Джулиет принялась сгребать в охапку вещи, чтобы перейти на линию на Норбитон. – Слушай, мне нужно идти. У меня не хватает рук, а скоро подойдет поезд. Я позвоню тебе завтра.
Наконец она добралась до больницы и прибыла в палату, измученная и уставшая, незадолго до полуночи. Не сразу удалось добиться от палатной сестры разрешения увидеть Стюарта, и в конце концов ей дали пять минут.
Она пробралась между занавесками и вошла в его кабинку. Он не спал и живо повернул голову, услышав ее шаги. Джулиет была потрясена тем, каким осунувшимся и старым он выглядел. Его голова блестела в полумраке. Она прижала пальцы ко рту:
– Они побрили тебя наголо.
– Нет. – Он криво улыбнулся. – Это я сам, в прошлые выходные. Виноват Стэнли Туччи.
– Ну надо же.
Ей удалось рассмеяться. А она-то представила себе что-то вроде сцены из «Пролетая над гнездом кукушки»: Стюарта прижимает к себе громадная медсестра с опасной бритвой.
– Скверная идея? – сказал он, проводя рукой по бледной, слегка блестящей коже.
– Трудно сказать, – вежливо ответила она, слишком его жалея, чтобы признаться: теперь он похож на черепаху. – Как ты себя чувствуешь?
Он указал на зеленую кнопку у своей кровати:
– Прекрасно, пока продолжаю накачивать себя обезболивающими. Что ты вообще здесь делаешь? Я велел им ничего тебе не сообщать.
– Мне Мэтт позвонил. Я все еще твой экстренный контакт.
– Вот придурок!
– Нет, черт возьми, он поступил правильно.
– Я повредил ногу, вот и все. Завтра мне ее починят.
– Ты мог убиться насмерть.
– Но не убился. – Он нахмурился. – А вот мой велосипед восстановлению, похоже, не подлежит.
– Замечательно… – Джулиет не отводила от Стюарта глаз.
– Остановишься у меня? – Он озорно улыбнулся.
– Полагаю, да.
Она не подумала о том, где будет ночевать. Дома на Персиммон-роуд, куда можно было бы поехать, больше нет, – это так странно. Она чувствовала себя легковесной, без опоры, как воздушный шарик, который кто-то отпустил.
– Тебе придется занять мою кровать. Я еще не обставил комнату для гостей. Но, честно говоря, не думаю, что тебе придется остаться надолго. Я справлюсь.
Джулиет просто смотрела на него:
– Ты на какое-то время выйдешь из строя.
– Ты не обязана со мной возиться. Это больше не твой долг.
– Не глупи.
