Все под контролем, – ответила Джулиет, с ужасом понимая, что это как никогда далеко от правды.
Следующие двадцать четыре часа прошли в водовороте сменяющих друг друга эмоций. Тревога из-за операции Стюарта. Мучительное ожидание сообщения от Оливье. Радость оттого, что они с Натом бродили по Ричмонду, перекусывали в милом кафе в Ричмонд-Хилле, носились по магазину «Уэйтроуз», запасаясь едой, чтобы заполнить холодильник, и покупали постельное белье. Теперь каждому из них будет где переночевать, когда Стюарт вернется домой: в гостевой комнате – на футоне, а в гостиной – на пригодном для комфортного сна диване.
Джулиет покупала все то, что они обычно ели всей семьей. Свежую пасту с соусом арраббиата и пармезаном, питы и большие баночки хумуса, сосиски, бриоши для хот-догов и острый соус. Она подозревала, что большая часть этого не впишется в новый рацион Стюарта, но он мог послать за необходимыми продуктами, как только окажется дома. Ей и Нату требовалась привычная еда. Она запаслась салатом и помидорами. И не взяла ни единого огурца – истинного кошмара Стюарта. Добавила фету и оливки – большой греческий салат в холодильнике всегда кстати. Ее забавляло, как легко, ориентируясь на полкам супермаркета на автопилоте, она вернулась к своей прежней роли. Апельсиновый сок – без кусочков. Выдержанный чеддер – экстразрелый. Бекон – нежирный, некопченый.
Едва они с Натом закончили выгружать покупки на кухне, как позвонил Стюарт.
– Все позади. – Голос у него был усталый, немного напряженный. Вероятно, ему было больно. – Они довольны результатом, и при попутном ветре я смогу вернуться домой уже завтра.
– Мы идем к тебе.
Джулиет выдохнула, пружина внутри разжалась. Все висело на волоске. Могли возникнуть осложнения.
Она обхватила Ната за пояс и прижалась головой к его плечу, радуясь, что ее сын сам себе хозяин, и гордясь им: его основательностью, надежностью, практичностью, с которой он быстро и без лишних хлопот устроил всем постели. Он так повзрослел, когда уехал из дома. Теперь они чувствовали себя на равных, и эта перемена казалась и неожиданной, и успокаивающей.
– Пойдем навестим твоего старика, – сказала она.
На следующий день Стюарта привезли домой. От машины до квартиры он добирался медленно, с мучительными усилиями, и всем стало ясно, насколько тяжело ему будет в ближайшие недели. Зрелище было невыносимое и несколько омрачило эйфорию от возвращения Стюарта домой. Он явно храбрился, но, когда рухнул на диван, положив рядом свои костыли, лицо его было землисто-бледным, губы сжаты, глаза запали.
– На ужин – овощная лазанья, – объявила Джулиет.
Стюарта нужно было хорошенько накормить. Она не собиралась принимать отказ. К ее удивлению, он улыбнулся и горячо согласился:
– Замечательно.
Они втроем сели за небольшой стеклянный обеденный стол. Места хватило только для того, чтобы расставить все тарелки. Джулиет налила себе бокал «Виньо Верде», настолько слабого, что оно почти не считалось алкоголем, а Нат предпочел крафтовое пиво.
– Наверное, мне не стоит пить, раз я принимаю лекарства, – скорбно заметил Стюарт.
– Я думала, все подобные тебе – сторонники добродетельной жизни? – Джулиет приподняла бровь.
– Знаешь, не все так радужно, как кажется, – хмыкнул Стюарт.
Он с жадностью вонзил вилку в лазанью, ниточки моцареллы тянулись от вилки, когда он подносил ее ко рту.
– Да неужели?
– Я был душным?
– Довольно утомительным. – Нат с удовольствием вклинился в разговор, когда Джулиет сочла нужным проявить тактичность. – Я имею в виду, что одна из радостей жизни – выпить пива со своим стариком. Мне этого не хватает.
– О боже. – Стюарт опустил взгляд в свою тарелку. – Зря я купил этот тренажер для гребли.
– Ты можешь им еще попользоваться. Это сексуальная вещь. Даже я это вижу, – сказала Джулиет. – Но может, стоит умерить свою одержимость?
– Я одержим?
– Да! – хором ответили Нат и Джулиет.
– Все эти подсчеты, – продолжила Джулиет. – Калории, шаги, измерение давления и пульса.
– И эта твоя кетодиета – просто феерия. – Нат скорчил гримасу.
Стюарт посмотрел на лазанью в своей тарелке.
– Это пища богов, – признал он. – Но налегать на углеводы, когда я на костылях, – скверная идея. Меня раздует, как воздушный шар.
– Все дело в балансе, не так ли? Французы знают в этом толк. Кажется, они могут есть и пить все, что хотят. Но они не нажираются, как мы.
– В самом деле? – Стюарт посмотрел на нее, и она покраснела.
Это была правда. Оливье, конечно, поднабрал за минувшие годы, с двадцати-то лет, но оставался в неплохой форме. Джулиет вдруг захотелось услышать его голос. Она налила еще бокал вина – оно притупляло боль.
Сорок восемь часов, и ни слова. Неужели он решил, что она снова его бросила? Так и есть. Разве нет?
