Они ходили по квартире, и Джулиет восхищалась тем, как ловко все сделано. Все современные удобства спрятаны за элементами декора под старину. Она представила, как Коринн руководит ремонтом, как добивается совершенства. Не будет ли это полным безумием – купить квартиру в Париже? В конце концов, было время, когда Джулиет чувствовала себя здесь более дома, чем в Лондоне. Париж вдохновлял ее. Здесь ей хотелось готовить, есть, писать, танцевать, любить, смеяться…
В поисках себя нет ничего предосудительного.
Натали встретила ее крепким кофе и миндально-сливовым пирогом, рецепт которого тестировала для бара. Она отрезала огромный кусок и подала его Джулиет с ложкой крем-фреша, выслушивая ее рассказ о противостоянии с Жаном Луи.
– Это было забавно. Похоже на сцену из «Волшебника страны Оз», когда Дороти отдергивает занавес и видит там маленького старичка. Как только я встретилась с ним лицом к лицу, все утратило значение. Все плохие чувства улетучились.
Они сидели за обеденным столом у французского окна в квартире Натали. Отделка – типичный декаданс: шезлонг из леопардовой шкуры, зеркала в стиле ар-деко вперемежку с культовыми черно-белыми фотографиями, белые глянцевые половицы, пальмы в горшках и целая стена книг с рецептами. Сотни книг.
Снаружи, сквозь кованое железо балконных перил, среди дымовых труб танцевали жирные серые голуби, а поверх крыш открывался вид на базилику Сакре-Кёр. Классический парижский вид, в каждом мансардном окне – своя история: кто-то там лежит под крышей, спит, видит сны, просыпается, занимается любовью?
– Ты все взяла в свои руки. Как говорится, раскрутила его. – Глаза Натали сузились. – Но ты была слишком добра к нему. Ты должна была заставить его страдать!
– Это бессмысленно. Я повеселилась, когда он узнал меня и испугался последствий. – Теперь Джулиет могла смеяться над этим.
– С чего бы веселиться? – Натали помрачнела. – Я все помню. Я знаю, какой вред он причинил. Я потеряла прекрасную подругу, а Оливье – любовь всей своей жизни… – Она нахмурилась. – Ты получила от него весточку?
– Нет.
Джулиет посмотрела на свой телефон. Каждый раз, когда она проверяла, не пришло ли от него сообщение, ее разочарование становилось все меньше. Может, она начала привыкать к мысли, что Оливье больше не будет в ее жизни? По крайней мере, она смогла сообщить ему правду. А ее фантазия – что ж, она была хороша. Но возможно, слишком оптимистична.
– Знаешь, что лучше всего?
– Нет.
– Я вернула тебя. – Она обошла стол и обняла подругу, смеясь над ее попытками освободиться.
– Мы будем делать что-нибудь полезное? – проворчала Натали, вырываясь из объятий Джулиет.
Она по-прежнему сама решала, когда и кого ей касаться.
– Конечно, – сказала Джулиет, вернувшись на место. Она взяла в руки пачку карточек. – Итак, каждая из этих карточек представляет собой отдельную страницу книги. Каждому рецепту – своя карточка, каждой истории – своя, каждой фотографии – своя. А потом мы будем перетасовывать их, пока книга не обретет форму. Появятся темы – может быть, на каждый раздел повлияет определенный человек, или вид еды, или вино. Во всем этом должна быть какая-то логика. Порядок. Даже если он не просматривается, когда читатель погружается в книгу.
– Как и самое вкусное блюдо: его приготовление кажется легким, незамысловатым, но под этим скрывается много размышлений и забот.
– Отличная формулировка.
– Я нервничаю, – сказала Натали. – Все это у меня в голове, но я не знаю, как выплеснуть это наружу.
– Это моя забота. Мы будем работать так, как удобнее тебе. Ты станешь рассказывать, а я фиксировать, или ты сама станешь писать, или мы совместим оба процесса. Мы найдем подходящий ритм.
Натали кивнула, грызя ноготь.
– Но я не знаю, с чего начать.
– Подойди к книжному шкафу. Отыщи книги, которыми ты восхищаешься, которые словно говорят с тобой.
– Я не хочу никого копировать.
– Это просто для вдохновения. Мы не собираемся копировать. Книга будет на сто процентов твоей, обещаю.
– Хорошо. – Натали подошла к книжному шкафу и провела пальцами по ряду ярких корешков.
Джулиет видела, что подруга обескуражена, но не переживала: ведь ее сильная сторона – раскрывать людей и находить смысл в их историях. Давным-давно она не чувствовала такого волнения. Даже когда сочиняла собственную книгу. В сущности, это была скорее терапия, чем стремление добиться успеха, способ разобраться в своем прошлом. Записав все это, она, безусловно, набралась смелости, чтобы все исправить: восстановить дружеские отношения и наказать человека, который ее предал. И пусть все пошло не совсем так, как она втайне мечтала – ведь теперь она не могла не признаться себе, как часто мечтала об Оливье, – но сложилось хорошо. Жизнь увлекательна и полна смысла.
