Достав бумажник, он расплатился с водителем, не дав ей времени возразить.
Бармен узнал ее и проводил их в неприметный уголок. Они заказали «Бульвардье».
– Простите, – сказала она Полу. – Распереживалась, вот и все. Я не так давно рассталась с мужем, и на меня вдруг обрушился страх перед будущим. – Она пожала плечами, не будучи уверенной, что точно выразила свои чувства.
– Свободу так просто не обретешь, это требует времени. Я до сих пор иногда переписываюсь с бывшей женой, замечаю что-то, что хотел бы ей купить. Ты женат почти пожизненно.
– Так вы разведены?
– Уже пять лет.
– И больше никого нет?
– Как сказать… Но не лежит у меня душа к чему-то серьезному. И я наслаждаюсь отсутствием обязательств. Живу между Парижем и Лондоном. Быть свободным проще.
– Легче подкатывать к женщинам в поезде? – подколола она.
– Вы выглядели таинственной. Я хотел узнать, что вы пишете.
– Ха! – Она подумала о конверте с ее историей. – Я пыталась выкинуть что-то из жизни, из головы, вот и все.
– И как, получилось?
Она опустила взгляд в янтарную глубину бокала. Удалось ли ей распрощаться с Оливье? Как знать? Она посмотрела на Пола. Он был очень привлекательным, в своем роде чистенький серебристый лис. У него хорошее чувство юмора, и он казался освежающе честным. И весь вечер он был с ней исключительно добр.
– Наверное, да.
Может быть, Пол – это выход? Не долгосрочный. Он сам говорил, что не хочет ничего серьезного. По блеску в глазах и дразнящим ноткам в его голосе она поняла, что он находит ее привлекательной. Что бы сделала Натали? Наверное, слопала бы его, с улыбкой подумала Джулиет. А потом отправила прочь, одурманенного.
– И что теперь? – Он взболтал последние капли в своем бокале, выпил их и поставил бокал на стол.
– Прямо сейчас?
– Да. – Он удерживал ее взгляд. – Еще по бокалу? Или?..
Он кивнул в сторону двери. Она почувствовала, как внутри ее, словно басовая нота, забился пульс. Приглашение было совершенно ясным. Ее квартира – в двухстах ярдах отсюда. Через десять минут она могла бы стягивать через голову джемпер, позволяя ему видеть ее тело, молиться, чтобы свет люстры был добрым к ней, ощущать прикосновение незнакомых пальцев к коже.
Она сглотнула:
– Мне очень жаль, но я не думаю, что готова.
– Понимаю, – после небольшой паузы сказал он. – И хочу заметить, мне очень понравилось ваше общество. Но вы должны кое-что знать. – Он наклонился вперед. – Кто бы ни был тот… – Он сделал паузу, подбирая слова. – Он никуда не исчез.
Джулиет испуганно посмотрела на него, а он положил на стол купюру в пятьдесят евро и встал:
– Будем на связи, Джулиет. Вы знаете, как меня найти.
Он поцеловал два пальца правой руки и протянул их ей. Затем вышел из бара, и дверь за ним закрылась.
Бармен подошел и незаметно забрал его бокал.
– Un autre?[213]
Джулиет откинулась на спинку бархатного кресла. Она знала, что счастье не лежит на дне бокала, но иногда нужно что-то, чтобы размыть границы. И подумала, что пока предпочитает здешнюю суету пустоте своей квартиры.
– Pourquoi pas?[214]
Он подмигнул ей:
– Почему бы и нет?
Она смотрела, как он идет к бару. В сумке что-то прожужжало: пришла эсэмэска. Джулиет ощутила безумный прилив надежды и возненавидела себя за это. Ей захотелось сунуть руки под себя, чтобы не хвататься жадно за телефон. Впрочем, если она собирается насладиться напитком, то сначала нужно убрать раздражитель.
Сообщение пришло от Натали: она спрашивала, как прошел вечер.
Она знала, что ее подруга хотела узнать именно эту деталь.
Джулиет вздохнула и положила телефон обратно в сумку. Взяла у бармена прохладный матовый бокал. Позволила виски, дополненному кампари, покататься на языке. Молилась о том, чтобы выглядеть наслаждающейся ночным бокалом утонченной светской дамой, а не трагической фигурой, топящей свои печали в алкоголе. Вспомнила слова Мелоди Гардо, поющей «Baby I’m a Fool». Она боролась с желанием написать Оливье, хотя каждый атом в ее теле побуждал ее к этому.
На следующее утро Джулиет дважды пробежала вокруг Тюильри. Ей пришлось заставить себя встать с постели. Было бы слишком просто остаться под одеялом и понежиться. Она чувствовала себя хрупкой, ранимой и уязвимой. Ее переполняли вопросы без ответов и неуверенность. Она написала Полу сообщение, поблагодарила его за прекрасный вечер, за доброту и понимание. Он пока не ответил, и она подумала, не стал ли он призраком, если, несмотря на его очевидное рыцарское поведение, воспринял ее отказ негативно. Она хотела написать Стюарту, чтобы узнать, как прошло его свидание, но в глубине души не хотела этого знать. Поэтому пробежка для поднятия настроения казалась лучшим способом встряхнуться.
Она вернулась в одиннадцать и села за ноутбук, чтобы проверить почту, прежде чем залезть в ванну. Пришло письмо от Молли.
