Она почувствовала в животе пузырики, как от шампанского. Улыбка расплылась по ее лицу. Ее охватило приятное волнение перед новым знакомством. Встреча с незнакомцем из поезда, как романтично. Она гордилась своей смелостью. После долгих лет брака это дарило такое чувство свободы – право поддаться порыву.
Спасибо, что есть «Зара», подумала она. В Пятом были скидки. Если она поторопится, то сможет подобрать себе новый наряд, не потратив при этом слишком много денег. Платье от «Задиг и Вольтер» было слишком нарядным для встречи с незнакомым человеком. Ей нужно что-то повседневное, сексуальное, но не слишком. Это было довольно сложно.
Ожидая Пола вечером возле концертного зала «Олимпия», Джулиет нервничала. Ночной ветерок раздувал ее тревогу, и она попыталась от него укрыться. Весь вечер под угрозой. Что, если Пол окажется ужасным? В крайнем случае она сбежит с концерта, пока все внимание будет приковано к сцене. Не слишком ли примитивно она вырядилась? Она купила легинсы цвета олова и кремовый джемпер. В примерочной кабинке они вроде выглядели неплохо, но сейчас казалось, что легинсы слишком ее обтягивают, а вырез у джемпера слишком велик, все ключицы наружу.
Кто-то коснулся ее локтя, и она обернулась. Пол стоял рядом, улыбался, такой же утонченный и невозмутимый, каким она его помнила.
– Привет, – сказал он. – Такой приятный сюрприз. Не думал когда-нибудь увидеть вас снова.
Она смущенно пожала плечами:
– Я не хотела, чтобы билет пропал. А в Париже у меня не так много знакомых.
– Пойдемте.
Придерживая за локоть, он повел ее сквозь толпу. Рыцарский поступок, подумала она. Контролирует, но не властно. Уверенный. Уверенность – это хорошо.
Когда они стояли в очереди на проверку сумок, ее телефон пискнул. Пришло сообщение от Стюарта. На фото он, одетый во все новое, был готов к свиданию. Ее сердце сжалось при виде его овечьей улыбки, голубой рубашки, которую он выбрал (по ее совету) и которая была ему великовата, потому что он явно не привык к своему новому размеру, его свежеподстриженной дизайнерской щетины, которую он начал отращивать. Джулиет вздохнула. Лишь бы она была с ним помягче, эта дама-консультант. Пусть она будет подобрее со своим Стюартом.
Сколько баллов из десяти? – спрашивал он.
Десять, – ответила она, удивляясь, почему вдруг разволновалась. Это было похоже на то чувство, которое испытываешь, когда отправляешь ребенка в школьную поездку с ночевкой. Знаешь, что с ними все будет хорошо, но все равно глупо тревожишься, а вдруг что случится?
– Все в порядке? – спросил Пол, подводя ее к бару.
– В полном. Да. Просто… домашние дела.
– Этого достаточно. – Пол скорчил гримаску, будто посочувствовал.
Она ничего о нем не знала. А ведь было несколько ключевых вопросов, которые ей следовало задать. Хотя, может, это и не имело значения. Как он сказал в поезде: это же Париж. Окруженные оживленной толпой, они вошли в зал и направились к своим местам. Все говорили на языке, к которому Джулиет уже начала привыкать, и теперь она разбирала слова соседей по залу гораздо лучше, чем неделю назад, ее слух был натренирован, а уверенность росла.
Концерт ее заворожил. Зрители были в полном восторге от женщины, чье исполнительское мастерство держало их в своей власти. Ее голос переливался на фоне инструментов: гул контрабаса, удар кисти по краю тарелок, бренчание клавиш фортепиано. Песни наполняли Джулиет меланхолией: тоска по прошлым временам и по несбывшемуся. Воспоминания, сожаления, упущенные моменты. Трепет от прикосновения возлюбленного. Поцелуи. Слезы. Прощания.
Когда началась финальная песня, Джулиет переполняли эмоции. Внезапно все разом обрушилось на нее. Ее брак пришел к концу. Ее дети уехали. Дома больше нет. Возвращение в Париж и встреча с Натали. И Оливье. И снова разлука. Противостояние с Жаном Луи, выяснение отношений. Стюарт с его глупой ухмылкой в новой рубашке… Ей казалось, что она потеряла все и больше не на чем строить свою жизнь. Никто, кроме нее самой, не видел дальнейшего пути. Она осознавала, что по ее лицу текут слезы. Чем больше она пыталась остановить их, тем сильнее они лились.
Пол обеспокоенно посмотрел на нее и кивнул в сторону выхода:
– Пойдемте.
Джулиет не стала спорить. Она не могла оставаться здесь и рыдать, переживая финал. Пол взял ее за руку; они вышли из здания, и не успела она опомниться, как он уже нашел им такси, спросил ее адрес, и они понеслись сквозь парижскую ночь, огни, толпы, потоки машин. Вдали Эйфелева башня, освещенная огнями, сверкала и переливалась, бросая лучи на город. И на Джулиет снизошло спокойствие. Это придало ей необходимую стойкость. Она должна максимально использовать время, оставшееся у нее в этом чудесном городе, и не позволить прошлому обесценить ее усилия.
Перед тем как свернуть на улицу, где находилась ее квартира, они проехали мимо бара, в котором она побывала в первый вечер. Она наклонилась вперед и обратилась к водителю:
– Arrêtez ici, s’il vous plaît[212]. Остановитесь здесь. – Она повернулась к Полу. – Давайте выпьем.
– Конечно.
