– А это что за работа? – Херби заметил, что в ближайших к нему стеклянных банках побулькивают человечьи органы. В большой зеленой, например, содержались мужские гениталии, сцепленные вместе, словно плавучие осьминоги. Из фиала на длинной ножке, как нитки жемчугов, сыпались глаза.
– Странствующая Органная Служба Доктора Менгеле. – Мистер Жаб горделиво приосанился, заметив, на что упал взгляд Херби. Руки его экспансивно обвели товар. – Закупаем оптом, старый псих, продаем публике по дешевке – вот и весь секрет нашего успеха. Уверяю тебя, лучше не бывает.
– Вы торгуете у доктора Менгеле человечьими органами? – недоверчиво переспросил Херби.
– Ты, ебать-твою-мать, опять глумишься. – Широкое лицо Жаба ощерилось. – Уж твое-то говнишко не пахнет никогда. Я тебя помню, ты все тот же. Нет машинок лучше тебя. Ну так вот – с таким блядским отношеньем ты тут не замай! – Губы его усеивали крапчатые бородавки. – Пусть с тобою сейчас и Золотая Молодежь доктора, но время за меня, мальчоночка.
– Дорогой мой Жаб, я и впрямь, похоже, вас расстроил. – Херби переполняло раскаянье. Он сокрушенно поморгал, и в игру вступили его дворники, со свистом смахивая громадные слезы, покатившиеся по его ветровому стеклу. – В прошлом, – всхлипнул он, – я так ценил ваше товарищество.
– Будет, будет. – Мистер Жаб несколько смягчился. – Хоть ты никогда и рта не открывал, мне думается, ты всегда был неблагоразумным автомобилем.
– Именно так, – признал Херби, вытирая насухо свои фары дальнего света. Пришлось задавить в себе ответный удар с отреченьем. Жаб всегда был нравственным вероотступником. – Ваши тонкие чувства делают вам честь, – солгал он.
– Мне сообщали, – самодовольно согласился Жаб.
– К тому ж… – Херби мазал густо, стараясь поскорей перевести их беседу на более двусмысленные рельсы, – я уверен, что вы с доктором Менгеле лишь работаете на благо всего человечества.
– Вот это уж, блядь, вряд ли! – фыркнул в ответ Жаб. – Мы оба хотим выйти на пенсию и поселиться в Брайтоне.
– Дабы продолжать свою полезную работу, вне всяких сомнений. – Херби стоял на своем. – За все возможные безосновательно клеветнические слова я приношу свои глубочайшие извиненья.
– Ты в скверной форме, Старина, – благодушно произнес Жаб. Тихонько помычал себе под нос. – Крутелки-вертелки, откуль у тебя такие гляделки?
Автомобильчик нахмурился.
– Я нынче такой раздражительный. Наверное, сию цену приходится платить за то, что больше очеловечиваешься. Не знаю. Содействующее обстоятельство, если и не вполне смягчающее – та среда, в которой я вынужден учиться.
– Пиздец, это уж точно, – вздохнул мистер Жаб. – Самому всех водить вокруг пальцев приходится.
– Не понял? – удивленно не понял Херби.
– Я торгую частями тел по всему побережью, – терпеливо объяснил мистер Жаб. – Повсюду людям нужны новые члены, – со знаньем дела добавил он. – Ты не поверишь, какой спрос. Те, кто сбегает из лагерей, часто вынуждены оставлять там колено, стопу, а то и какую-то более интимную деталь.
– У меня та же беда с тестом Министерства Транспорта, – сочувственно произнес Херби.
Жаб устало оглядел его.
– Снова за свой сарказм?
– Нет, разумеется, ничуть, – быстро ответил Херби. – Но отчего ж побережье?
– Много пенсионеров и крупные отпускные районы охвата. – Жаб сунул пальцы с перепонками в краге поглубже в карман брюк. – Это доктор Менгеле придумал. И придумал он верно. Здравый же смысл – у этих людей есть деньжата. 1 и 9 пенсов за палец. Десять шиллингов за стопу. Хуи и пёзды по гинее. Очень популярны, особенно хуи обрезанные. Люди часто себе и не по одному берут. Запасные, понимаешь. Или в помощь браку. Джон Томас и Леди Джейн, если брать их парой, дают тебе скидку в десять процентов. – Улыбка его полусрезалась.
Мимо на задних лапах прошел Шняжка, Забывчивый Слон. Вокруг его размашистого хобота роились волшебные бесенята. Волшебной палочкой своею он постукал по падшему трупу, который немедленно заерзал прочь и сам зарылся в землю, будто громадная белая многоножка. За Шняжкой в отдалении следовали члены «Уилфридианской Лиги Гагнанков», скромно теоретизируя.
– К счастью для ближайшего будущего, поставки у нас не отстают от спроса, – продолжал Жаб, провожая взглядом исчезавшего вдали слона. – У дока весь палисад органами забит, маринованные в уксусе, поэтому не протухнут… сам понимаешь… нюх, нюх. – Открытая физиономия Жаба невыразительно воззрилась на Херби.
– О, разумеется, мудрая предосторожность. – Автомобильчик решил, что прежний Жаб ему определенно нравился больше. А эта новая модель – дегенерат какой-то. Пора, решил он, вежливо откланяться. – Что ж, было очень приятно вновь с вами повидаться. Вскорости нужно будет с вами кофию испить.
– Когда угодно, – незаинтересованно отвечал Жаб, снова усаживаясь за баранку «мерседеса». Вокруг плескались банки. Повсюду от внезапных притоков крови дергались ганглии вен. – А теперь сдвинься-ка обок дороги, Сынок Джим. Пускай пес увидит кролика, как сказал бы Крот.
– Пес? Какой еще, блядь, пес? Где? – Из спящей фигуры Менга раздался либидинозный его голос.
