– Да, злишься! Я разозлил целительницу! – Он торжествующе возвысил голос, словно взывая к спутникам, но они ушли далеко вперед, не заметив, что принца с ними нет. Его взгляд вернулся ко мне, когда он сообразил, что мы остались вдвоем. – Я тебе не нравлюсь, да, Просто Хейзел?
Я начала возражать, но он не дал мне договорить, и у меня пропало желание ему потакать.
– Мне непонятно. Им я нравлюсь. – Он указала в дальний конец коридора, где исчезли его друзья. Он похлопал себя по карманам, будто что-то искал. Затем достал золотой портсигар и сунул в рот папиросу. – Они меня обожают. Все меня обожают. Все, кроме тебя. – Он чиркнул спичкой, прикурил со второй попытки и глубоко затянулся. – И меня задевает твое отношение. Понимаю, что не должно, но почему-то задевает.
– Меня тоже многое в вас не устраивает. Так что мы квиты.
Он просиял:
– Значит, я занимаю много места в твоих мыслях, целительница? – Его слова вырвались изо рта вместе с клубами багрового дыма.
– Я этого не говорила.
Он светился от восторга.
– Но подразумевала. Разве нет?
– Кажется, вы говорили, что собираетесь бросить курить.
Он задумчиво посмотрел на папиросу:
– Я бросил. Почти. Но сегодня мамин день рождения, ты знала?
Нет, не знала.
– Полагаю, это мой способ отпраздновать. День рождения – важная дата, не так ли?
– Я никогда так не считала.
Леопольд сморщил лоб:
– Очень важная. А кто думает иначе… Наверное, в детстве с ними случилось что-то.
Он не ошибся.
– Тебе стоило сегодня пойти с нами. Со мной, – поправился он. – Если они хотят продолжить без меня, то провалиться им всем. Мы вдвоем проведем время гораздо лучше.
– Я предпочла бы отправиться в постель, – сказала я.
Его брови взлетели вверх.
– Вот так прямо и ясно, да, Просто Хейзел? Я одобряю такой подход. Почему мужчины всегда должны делать первый шаг? Женщины имеют не меньшее право брать кого захотят. И когда захотят. – Он затушил папиросу и протянул ко мне руки. – Я согласен. Возьми меня.
Я вздохнула и обошла его стороной, но затем остановилась. Он старательно готовился к этому вечеру, уложил волосы в небрежном беспорядке, надушился одеколоном. От него исходила интригующая смесь мускуса и свежей зелени, призванная завлекать и очаровывать. Я узнала аромат.
– Чем от вас пахнет? – спросила я, обернувшись к нему.
Он склонил голову набок и улыбнулся:
– Наверное, одеколоном.
– Каким?
Он пожал плечами:
– Хорошим.
– Как он называется? Где вы его взяли? – Я осмелилась подойти ближе, прижалась носом к впадинке между ключицами и глубоко вдохнула. Одеколон был совсем не похож на духи Беллатрисы, но в его смеси присутствовала та нота, которую я долго искала.
– Хейзел! – Леопольд отстранился, испугавшись моего неожиданного напора.
– Стойте спокойно. – Я схватила его за плечи и притянула к себе. Теперь мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала тепло от его дыхания у себя на виске. А он, наверное, чувствовал тепло моего дыхания. – Обычно вы пользуетесь другим одеколоном.
Он выгнул бровь:
– Ты заметила, каким я пользуюсь одеколоном?
– Нет! – воскликнула я и сделала шаг назад. – Просто… Я уже месяц гоняюсь за этим запахом. Я бы сразу его узнала, если бы встретила раньше.
– Я теперь редко пользуюсь этим одеколоном.
– Почему?
Он провел рукой по камзолу, разглаживая несуществующие складки.
– Мне его подарила мама. Я не представляю, где она его взяла, и… – Принц оглянулся через плечо, словно надеясь, что его свита вернется и спасет от тяжелого разговора. Он тихо вздохнул. – Я не хочу его расходовать слишком быстро. Мама всегда дарила нам на дни рождения флаконы духов. Она говорила, что мы должны производить впечатление. А для этого нужна уверенность в себе и знаковый аромат.
Какое странное, нелепое заявление. Но мне сейчас было важно другое.
– И какой у вас знаковый аромат?
– Черная смолка.
– Это древесная смола?
Леопольд пожал плечами:
– Мама выбрала для меня черную смолку, потому что ее жгут в храмах как благовоние. Она говорила, ей хочется, чтобы все знали и помнили… – Он болезненно поморщился. – Что я как бы бог на земле.
Я с трудом подавила желание закатить глаза. И тут мне в голову пришла мысль.
– Помните, как вы приехали за мной в Расколотый храм?
Он кивнул.
– В тот день там жгли черную смолку?
– Я бы не удивился. Мама питала особое почтение к Разделенным богам.
– Мне нужно идти, – решительно заявила я и направилась в оранжерею. Сон подождет. Сначала нужно проверить мою догадку.
Я дошла почти до конца коридора, когда принц окликнул меня:
– Почему я тебе не нравлюсь, целительница?
Что-то в его интонации заставило меня обернуться. Он выглядел заброшенным, одиноким. Это было редкостью – застать принца одного, без свиты придворных вельмож и юных красавиц, которые, казалось, всегда следовали за ним.
– Я никогда не говорила, что вы мне не нравитесь, – сказала я, надеясь, что это его успокоит, он отправится вслед за друзьями, а я наконец займусь делом. Если я найду образец черной смолки, моя ночь не закончится, а только начнется.
Принц рассмеялся.
