– С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, Хейзел!
Когда я подходила к столовой, Юфемия выскочила из-за папоротника в высоком горшке и осыпала меня сверкающим конфетти. Потом обхватила меня за талию и закружила в объятиях с таким воодушевлением, что я чуть не упала.
– Как ты узнала? – удивилась я, отряхивая платье от налипших блесток. Хлопья золотой мишуры рассыпались по ковру, создавая искрящийся беспорядок, и я почувствовала себя виноватой, ведь кому-то придется убираться.
Юфемия потащила меня в столовую, даже не взглянув на упавшее конфетти.
– Тебе нравится?
Обеденный стол, который обычно накрывали к завтраку достаточно скромно, был украшен праздничными флажками и атласными розетками и накрыт скатертью из розового кружева с золотой нитью. На столе стояли вазы с цветами и огромные блюда с десертами. Шоколадные конфеты, слоеные пирожные, эклеры и мадлены всех цветов радуги.
Младшая дочь короля сияла, довольная своим сюрпризом. Я понятия не имела, откуда она узнала, что у меня сегодня день рождения. Я никому об этом не говорила.
– Вам не обязательно было стараться ради меня, – заметила я, усевшись на свое обычное место. Развернула льняную салфетку и положила ее на колени.
Бингем поставил передо мной чашку с блюдцем. Я благодарно ему улыбнулась и отпила большой глоток кофе.
При дворе стало немодно пить черный кофе – однажды в порыве пьяного откровения Беллатриса сказала, что этот год и так принес много горечи, – но Бингем, зная мои предпочтения, добавил мне в кофе совсем чуть-чуть сливок и корицы.
–
Она сидела напротив меня, одетая в платье из лимонно-желтого шелка. Ее острый взгляд смягчился за дымкой пара, который поднимался от ее чашки с чаем. У нее под глазами виднелись темные круги, а лицо было бледнее обычного. Вечером накануне я сопровождала ее на симфонический концерт, а после на званый ужин, и мы вернулись во дворец далеко за полночь.
С тех пор как король Марниже одержал сокрушительную победу над ополчением брата, в Шатолеру уже две недели не прекращалось празднование. Бесконечная череда званых обедов и военных парадов, балов и приемов. Столица отмечала победу в войне, которой не было, и Беллатриса, решившая, что моя скромная компания приятнее общества «святой прорицательницы», брала меня с собой на светские мероприятия.
Самое крупное торжество назначили на завтрашний вечер в бальном зале дворца. Бодуэна казнят завтра в полдень, после чего по всему королевству будет объявлен трехдневный праздник. Знать Мартисьена была приглашена в королевский дворец, и Алоизий сообщил мне, что на балу будут присутствовать более тысячи придворных, сановников, известных артистов и прочих знаменитостей. Мне до сих пор не верилось, что мое имя тоже попало в список приглашенных.
Назначение на должность придворной целительницы вознесло меня на головокружительную высоту. Мне открылись великосветские салоны Шатолеру, где меня принимали с великим почтением. Мои шкафы и сундуки ломились от платьев и украшений, подходящих для придворных церемоний – от чаепитий с принцессами и знатными дамами до заседаний совета и королевских обедов.
Никогда еще я не чувствовала себя так далеко от маленькой девочки, выросшей в чаще Гравьенского леса. Теперь меня было не узнать. Даже мои веснушки начали блекнуть, осветленные благодаря дорогим кремам и настойчивости Беллатрисы.
– Конечно, старались, – сказала Юфемия, возвращая меня в реальность, к сладкому пиршеству. – Папа сказал, что сегодняшний ужин будет для Леопольда. – Она скорчила рожицу. – Но мы не могли не отпраздновать твой день рождения.
Мое сердце сбилось с ритма, как всегда, когда кто-то произносил имя принца.
Беллатриса театрально вздохнула:
– Мы непременно должны отпраздновать с помпой и фанфарами возвращение золотого сыночка. Не удивлюсь, если папа закажет подвижную платформу, чтобы провезти орденоносного героя по залам.
Решение Леопольда поступить на военную службу потрясло дворец. Он отправился служить не как офицер, украшенный множеством блестящих медалей, а как простой новобранец. Он спал в палатке с другими кадетами, ел те же пайки, что и остальные, и выполнял приказы командира, невзирая на ранги и титулы.
К всеобщему изумлению, Леопольд оказался хорошим солдатом и быстро поднялся по служебной лестнице благодаря доблести и сноровке. Когда война завершилась, он поступил в военную академию и продолжил обучение. Я знала, что король Марниже внимательно следит за успехами сына, но Леопольд не писал никому из родных с того дня, как покинул двор.
– Кто-нибудь знает, когда состоится парадный въезд? – спросила Беллатриса и обратилась ко мне: – Ты видишься с папой почти каждый день. Ты наверняка что-то слышала.
Я покачала головой:
– Мне известно только, что он приедет сегодня.
– Я попросила кухарку испечь шоколадные блинчики. – Юфемия указала на блюдо. Ей не терпелось начать пиршество. – Твои любимые!
– Хейзел не любит шоколад, – раздался уверенный голос от двери.
Я замерла. Леопольд. Я хотела обернуться к нему, но поняла, что не знаю, что делать с лицом и руками.
