– Может, я и провожу свои дни в пьяном ступоре, – произнес он, повторяя мои слова, – но даже в ступоре я вижу, как плохо ты обо мне думаешь.
– На самом деле… – Я нахмурилась, разрываясь между желанием его успокоить и желанием высказать все, подробно перечислив его многочисленные недостатки. Он моргнул в ожидании продолжения. – На самом деле я о вас и не думаю.
Он театрально схватился за сердце:
– Целительница! Ты меня убиваешь.
Я была больше не в силах сдерживать злость:
– Потому что я думаю о другом. О молодых людях, марширующих на плацу, которые готовятся отдать жизнь, чтобы защитить ваш королевский трон. Я думаю о десятках, сотнях, тысячах людей в столице, в провинции,
Мы молча смотрели друг на друга. Нас разделяла дюжина шагов, но расстояние казалось гораздо большим.
Леопольд открыл рот, но не смог подобрать нужных слов. Он нахмурился, его темные брови сошлись на переносице.
Мне хотелось подойти ближе и убедиться, что с ним все в порядке. Неужели я и вправду его задела? Ранила его чувства? Наконец он закрыл рот и нервно сглотнул:
– Я…
– Леопольд…
Он вскинул руку, не давая мне договорить, и покачал головой:
– Не отступай от своих благородных убеждений. – Он секунду помедлил. – Я полагаю, что от подобных тяжких дум ты ужасно устала. Я надеюсь… В общем, больше не смею тебя задерживать.
– Лео. – Слово само сорвалось с языка, короткое, и знакомое, и до боли сокровенное. Но я не знала, как продолжить. Не знала, как смягчить удар. – Я… Надеюсь, сегодня вечером вы хорошо повеселитесь.
Его улыбка была бледной, слегка грустной.
– Добрых снов, целительница.
Солнечный свет сочился сквозь шторы. Янтарно-золотистый предвечерний свет. Я застонала и перевернулась на другой бок, зарывшись в гору подушек, а затем вспомнила о прошлой ночи и с радостным криком вскочила с кровати. После месяца бесплодных попыток, после тысячи неудач я наконец нашла лекарство.
Это была черная смолка, смола деревьев, зараженных особым видом грибка. Ее использовали в храмовых церемониях, в очистительных ритуалах, в женских духах и мужских одеколонах, а теперь… ее будут использовать, чтобы спасти Мартисьен от эпидемии тремора.
На первом этаже дворца был коридор с рядом ниш, в каждой из которых располагалось небольшое святилище бога. Вчера вечером я совершила набег на алтарь Разделенных богов, украла у них благовония и принесла их в рабочий кабинет. Сделала из них мазь, масло и эликсир, и каждый из препаратов оказывал немедленное действие на образцы золотницы. Она сворачивалась, уменьшалась и исчезала без следа.
Обрадованная результатом, я рухнула в постель после восхода солнца, и впервые за месяц мой сон был спокойным и крепким. Но теперь мне предстояла большая работа.
Я потянулась и вдруг заметила на полу у двери темный квадрат мраморно-черного цвета. Конверт, который просунули под дверь, пока я спала. Кто-то написал мне письмо.
На конверте, плотном и приятном на ощупь, не было никаких надписей. Я сломала сургучную печать и вытащила три листа черного пергамента. Золотые чернила выделялись витиеватым рельефом на темном фоне, сверкая на страницах.
