Тринадцатое дитя полностью

За месяцы его отсутствия – одиннадцать месяцев! Неужели прошло одиннадцать месяцев? – я столько раз перечитывала его письмо, что пергамент начал рваться на сгибах, а золотые чернила утратили прежний блеск. Но его слова, запечатленные в моем сердце, не потеряли смысла. Надеюсь, мы еще встретимся.

Я часто грезила о человеке, написавшем эти строки. Но он будет не тем Леопольдом, которого я знала. Каким он вернется с войны? Уверенным, деятельным и решительным? Более вдумчивым и проницательным? Серьезным и закаленным в боях? Кем будет новый Леопольд?

Я представляла десятки сценариев нашей встречи. Как мы случайно столкнемся в пустом коридоре. Встретимся взглядами в толпе в бальном зале, и нас притянет друг к другу, как магнит и сталь. Наши глаза скажут то, что не смеют произнести губы… Но ни один из этих сценариев на предполагал, что наша первая встреча пройдет в присутствии его сестер.

Так даже лучше, подумала я. Я и не ждала, что Леопольд вернется с войны, ворвется в столовую, вопьется мне в губы страстным поцелуем и объявит, что я открыла ему глаза и он стал другим человеком. Или все же ждала?

Если ты заставила его измениться, это не значит, что он изменился ради тебя. Я столько раз говорила себе это. Но в душе все же теплилась глупая надежда.

– Леопольд! – Лицо Юфемии просияло от радости. Она выскочила из-за стола, чуть не уронив стул, и помчалась к нему.

Я обернулась и увидела, как он подхватил ее на руки и закружил.

Леопольд сильно переменился. Стал выше ростом и мускулистее. Тщательно уложенные напомаженные кудри сменились коротким солдатским «ежиком». Я не знала, что означают медали и золотые нашивки, украшавшие его форменный мундир, но это был не стандартный черный мундир рядового, выдаваемый каждому новобранцу. А офицерский мундир из тонкой шерсти янтарного цвета.

– Уф, как ты выросла, Феми! Ты уже слишком большая для таких упражнений, – сказал Леопольд, и они повалились на пол в вихре накрахмаленных юбок, эполет и звонкого смеха. – А ну-ка вставай, – велел он. – Дай мне тебя рассмотреть.

Юфемия вскочила на ноги и выпрямилась в полный рост, изображая солдата, стоящего по стойке «смирно».

– Ты действительно выросла, – сказал он.

– Нет, не выросла!

– Выросла-выросла. Уже настоящая барышня. Скоро папа выдаст тебя замуж.

Юфемия возмущенно топнула ногой:

– Я не хочу замуж. Все мальчики при дворе дураки!

Леопольд кивнул с театральной серьезностью:

– Так и есть. Поэтому я и привел с собой друзей. – Он кивнул на компанию молодых офицеров, стоявших в дверном проеме. Они тоже были в янтарных мундирах, как у Леопольда, хотя и с меньшим количеством наград и нашивок.

– Это мои сестры, Беллатриса и Юфемия, – представил Леопольд, и офицеры учтиво поклонились, причем некоторые украдкой взглянули на Беллатрису. – А это Матео, Габриель, Маел и Жан-Люк. Мы служили в одном батальоне, а потом вместе учились в военной академии.

Юфемия помахала им рукой. Беллатриса откинулась на спинку стула и принялась с интересом разглядывать юношей:

– Добро пожаловать ко двору.

– А вы правда сражались на войне? – с придыханием спросила Юфемия, широко распахнув голубые глаза.

– Я бы не назвал это сражением, – ответил самый высокий из молодых людей и быстро взглянул на Беллатрису, чтобы убедиться, что она обратила на него внимание.

Я тоже посмотрела на Беллатрису. Она его заметила.

– Как понимаю, сторонники моего дяди оказались не слишком серьезными противниками? – спросила она и почти легла грудью на стол, демонстрируя свои прелести. Ее губы сложились в улыбку расчетливой обольстительницы.

– Ты посмотри на этих бравых ребят, – сказал Леопольд, хлопнув одного из них по спине. – Стоит ли удивляться, что ополчение Бодуэна бежало, поджав хвост?

– Мы слышали рассказы о жизни на фронте, – заметила Беллатриса. – Какое страшное дело! Вы все очень храбрые. И очень крепкие, – добавила она, лукаво сверкнув глазами.

– И голодные с дороги, – объявил Леопольд. – Нас тут покормят?

Беллатриса указала на стол, заставленный яствами:

– Конечно, покормят. Прошу садиться.

Бингем, стоявший на своем месте у неприметной двери для слуг, бросился за приборами и посудой для гостей.

Леопольд уселся за стол. Я не сводила с него глаз, ожидая, что сейчас он поднимет голову и взглянет на меня, но он упорно смотрел в чашку с кофе и рассеянно передвигал по столу тарелку. Его друзья офицеры расселись на свободных местах, и я заметила, что самый высокий из них поспешил занять стул слева от Беллатрисы. При этом он широко улыбнулся.

– У вас, я смотрю, пир горой, – заметил Леопольд, оглядев стол. – У нас в академии отличные преподаватели военного дела, но кухонный персонал оставляет желать лучшего.

– Сегодня у Хейзел день рождения, – объявила Юфемия, и взгляды всех обратились ко мне.

– Правда? – Леопольд вздрогнул, словно только сейчас заметил мое присутствие.