УТРО ПРЕДПОЛАГАЕМОЙ КАЗНИ Бодуэна выдалось жарким. В ожидании жуткого мероприятия королевская семья и их гости собрались на высокой трибуне под тентом. Зрители раскраснелись от духоты, потея в нарядных одеждах. Их разморило на жарком солнце.
Слуги делали все возможное, чтобы обеспечить комфорт господам, раздавали веера и фруктовые напитки со льдом, но атмосфера была напряженной, и никто не притрагивался к еде. Сладкий лед таял в бокалах, привлекая мух.
– Какое варварство, – пробормотала Беллатриса, раздраженно обмахиваясь веером, чтобы создать ветерок и отогнать назойливых насекомых. – Человека предают смерти, а они устроили пикник. Вы посмотрите на этих людей… – Она захлопнула веер и указала на компанию горожан, расположившихся на одеялах, расстеленных на траве чуть ниже по склону холма. – Они что, едят жареных цыплят?
Марго откинулась на спинку кресла. Она быстро махала веером, и ее серебряные браслеты звенели, ударяясь друг о друга.
– Я сама себя чувствую жареным цыпленком.
Она выглядела измученной. Воротник ее платья наглухо закрывал шею до подбородка. Многослойная мантия укутывала ее с головы до пят, так что виднелись лишь кисти рук и носки плотных туфель. Я не знала, почему Марго так оделась: она сама выбрала наряд или это облачение подобрала ей храмовая прорицательница? Среди гостей королевской ложи было несколько жриц из Белого храма, одетых в легкие платья из тонкой ткани, с голыми руками и босыми ногами.
Рядом с Марго сидела Юфемия, сонная, вялая и безучастная. Ее нарядили в роскошное платье из тяжелого парчового атласа – такого же ослепительно-голубого оттенка, как небо над головой. Ее круглые щечки горели жарким румянцем. Опасаясь, как бы с ней не случился тепловой удар, я велела слуге принести ей побольше холодной воды.
– Почему нам нельзя вернуться домой? – жалобно спросила она.
– Ничего не начнется, пока не придет папа, – ответил ей Леопольд, продолжая осматривать толпу в поисках короля, который задерживался.
– А когда он придет? – Юфемия сердито надула губы. – У меня болит голова.
– Пей больше воды, – сказала я, еле ворочая языком. От жары я погрузилась в туманную полудрему. Жаль, что нельзя расстегнуть тесный лиф и обмахнуть веером грудь. – Нам всем надо пить больше воды.
Мне хотелось раскрыть им тайну главного события этого дня. Казни не будет. Король собирается помиловать брата. Он сохранит Бодуэну жизнь, хотя и отправит в изгнание. В монастырь богини Священного Первоначала на дальнем юге, у самой границы. Там Бодуэн примет обеты служения, бедности и молчания и останется в монастыре до конца своих дней. Но Марниже заставил меня поклясться, что я никому ничего не скажу. Элемент неожиданности станет его главным козырем, призванным обеспечить общее согласие с его решением. Сегодня утром я виделась с королем, когда меня вызвали провести быстрый врачебный осмотр. Марниже был не на шутку взволнован и беспокойно расхаживал из угла в угол, излучая почти ощутимые волны тревоги и экзальтированного восторга. И того и другого в равной степени. Когда все закончится, я пропишу ему длительный отдых.
– Пусть вам сопутствуют радость и благополучие, – раздался приятный, хорошо поставленный голос из глубины ложи.
Мы обернулись в ту сторону. Как и следовало ожидать, прибыла новая делегация верховных жрецов. Каждый храм Шатолеру прислал представителей из высших кругов, чтобы они наблюдали за казнью с королевской трибуны, предоставляли духовную поддержку нуждавшимся и придавали событию необходимую торжественность.
– Амандина, – поднялась я навстречу верховной жрице Расколотого храма, – рада видеть вас снова.
Я часто бывала в Расколотом храме, навещала сирот и беженцев, помогала по мере сил и возможностей – и сокрушалась, что разбитые сердца нельзя вылечить так же легко, как телесные недуги. Амандина всегда была рядом с детьми, раздавала еду и одежду так же щедро, как объятия, ласковые слова и благословения.
– Хейзел, – приветствовала меня жрица. – Сегодня поистине радостный день. Триумф и Победа осыпают нас благословениями. Благодать дарит свою лучезарную улыбку. – Неизвестно, как долго она продолжала бы сыпать избитыми фразами, но к нам подошел высокий мужчина в жреческом одеянии. Мой брат.
– Хейзел! – воскликнул он и заключил меня в объятия. – Я не думал, что встречу тебя сегодня. Какая радость! Какое блаженство!
Я украдкой взглянула на Леопольда. Интересно, помнит ли принц, как мой брат гнался за ним по коридорам Расколотого храма в тот день, когда он приехал меня спасать?
– Я не знала, что братство Излома тоже будет присутствовать. – Я отстранилась и посмотрела на брата, с трудом сдерживаясь, чтобы не поморщиться. Я не могла привыкнуть к его жутким шрамам. Свежий порез рассекал щеку от виска до подбородка, придавая его лицу сходство с разбитым зеркалом.
Он широко улыбнулся:
