Я смотрела на него, не в силах примирить свои первые воспоминания о Леопольде с принцем, который сейчас сидел рядом со мной. Он был похож на кусочек головоломки, который сильно истерся, утратив первоначальную форму, и больше никогда бы не встал на предназначенное ему место.
– Лучшее, что вы можете сделать, – поддразнила я, – это вызвать лекаря, который все сделает за вас.
Он улыбнулся, но собирался дождаться ответа на свой вопрос.
– Внутренней стороной запястья, – сказала я, уступив. – Температура на этом участке наиболее стабильна, что позволяет почувствовать изменения температуры у кого-то другого.
Он молча протянул руку и приложил свое запястье к моему лбу. Прикосновение было на удивление нежным. Я никогда бы не подумала, что Леопольд на такое способен.
Он прикасался ко мне пару секунд, но мне показалось, что прошла вечность, долгая и напряженная.
– По-моему, все же горячо, – наконец сказал он.
– Тепловой удар, – поставила я диагноз. – Не верится, что я грохнулась в обморок.
– Это от потрясения. После казни, – тихо проговорил он. – Неудивительно, что тебе стало дурно.
Я покачала головой и тут же об этом пожалела.
– На самом деле я не такая уж слабая.
– Я не говорю, что ты слабая, но тебе и не нужно доказывать свою силу, – ответил он. – Не сомневаюсь, что ты видела в жизни немало ужасов. Но сейчас… – Он обвел рукой комнату. – Мы здесь одни. Никто не узнает, что ты не железная.
Я беспокойно заерзала, радуясь, что меня не раздели, пока я лежала без чувств. Я по-прежнему была одета в парадное платье, но все же натянула покрывало на грудь, чувствуя себя голой и беззащитной.
– Спасибо, что позаботились обо мне. И спасибо за ваше благоразумие.
– Это тяжелое зрелище.
– Наблюдать чью-то смерть?
– Наблюдать, как жизнь отнимают насильно, – поправил он.
В памяти промелькнуло лицо отца. Его потрясение и ужас, когда он осознал, что сейчас все закончится. Это была первая жизнь, которую я забрала. Папа уходил нелегко.
– Когда я впервые наблюдал смерть вблизи… на фронте, в бою… солдату рядом со мной пробило горло осколком шрапнели… Я закричал и не мог остановиться. – Леопольд облизнул губы. Его голос звенел от напряжения. – Временами мне кажется, что я кричу до сих пор.
– Мне очень жаль, – пробормотала я, блуждая в тумане воспоминаний. Мама умоляла ее отпустить и выпила приготовленное мной зелье с улыбкой, но остальные…
Да, это было тяжелое зрелище.
– Тебе не о чем сожалеть, – сказал Леопольд. – Это не ты облачила меня в военную форму. Не ты посылала меня в бой.
– Мне все равно очень жаль, – сказала я, зная, что он не прав и что мои действия непреднамеренно привели его на поле боя. Если бы я не спасла Марниже, если бы Бодуэн занял трон… сколько жизней можно было бы сохранить?
– То, что случилось сегодня… Неужели это действительно произошло? – спросила я, чувствуя себя маленькой и растерянной. – Король и вправду?..
Леопольд молча кивнул.
– Он говорил мне, что собирается помиловать Бодуэна. Говорил вчера вечером. Он хотел проявить милосердие. Был готов простить брата. Когда я оставила его с Марго, он был готов… – Я умолкла, не договорив.
Марго пришла после нашего разговора. Они с Марниже совещались до позднего вечера за закрытыми дверями. Мне было неизвестно, что они обсуждали, но король едва не пропустил торжественный ужин по случаю возвращения Леопольда. Еще тогда я подумала, что это странно, но списала его опоздание на королевские дела и обязанности: в столицу приехало множество высокопоставленных гостей, так что у Марниже наверняка много хлопот. Но вдруг…
– Марго. Она объявила, что ей было видение от богини Священного Первоначала. Может, она что-то сказала вашему отцу? Что-то такое, что заставило его передумать?
– Мой отец – человек переменчивый, – осторожно проговорил Леопольд. – Он легко поддается влиянию тех, кто его окружает. Кто шепчет громче. А ему шепчут все.
– Но казнить мальчика, совсем ребенка? Его родного племянника? Зачем это богине Священного Первоначала?
Леопольд болезненно поморщился:
– Думаю, что богине это не нужно. А вот Марго – возможно.
– Вы уже говорили что-то подобное и сомневались в ее мотивах. Но зачем ей это… то, что сегодня произошло?
Леопольд пожал плечами:
– Я не знаю. Наверное, надо спросить у нее. Но папа… Папа всегда хотел выглядеть сильным. И чтобы молва о его несгибаемой силе разошлась по всему королевству и остановила бы тех, кому придет в голову встать на сторону моего дяди. Это весьма эффективная стратегия.
– Вы с ним согласны? – в ужасе спросила я.
Он решительно покачал головой:
– Нет! Ни в коем случае. Никогда. Но… – Он нервно сглотнул. – Он король. И единственный человек, который не побоялся выступить против него, завершил жизнь на плахе. Так что… – Он осекся, и я поняла, что продолжения не будет.
– Можно мне еще воды? – Слова вырвались слишком резко. Но я оцепенела и потеряла способность думать.
