Тринадцатое дитя полностью

Мой смелый порыв изумил нас обоих. Хрип затих в горле Леопольда, но, прежде чем я отстранилась и принялась извиняться – опять извиняться, – он запустил руки мне в волосы и притянул ближе к себе. С удивительной нежностью Леопольд обхватил ладонями мое лицо, словно это была заветная награда, к которой он шел всю жизнь и наконец получил. Я вздохнула, когда его губы оторвались от моих, и он принялся покрывать поцелуями мое лицо: лоб, виски, веки и кончик носа.

– Ты не представляешь, как я обожаю твои веснушки, – прошептал он. Его голос был теплым, чуть хрипловатым и полным желания.

Есть много соблазнов, сбивающих юношу с правильного пути, ты согласна? Голос Марниже прозвучал у меня в голове, но я от него отмахнулась. Сейчас мне хотелось забыть о короле и его планах по отношению к сыну. К тому юноше, которого я целовала.

Я дерзко провела рукой по груди Леопольда, чувствуя, как под мундиром из тонкой шерсти – под медалями и знаками отличия – колотится его сердце, а затем схватилась за воротник и притянула принца к себе.

Он задохнулся и прижался губами к моим губам. Я ответила на его поцелуй с безудержным голодом, открываясь ему навстречу всем своим существом.

– Хейзел, – хрипло прошептал он.

Я ничего не сказала, но провела губами по его шее и поцеловала крошечный шрам чуть ниже мочки уха. Я улыбнулась, почувствовав, как он судорожно сглотнул.

С Кироном было иначе. Его поцелуи были легкими, сладкими. Они обещали, что мы будем вместе всю жизнь. Он целовал меня пылко, но нежно. С любовью и трепетным уважением.

Мне не требовалось уважение Леопольда. Я не ждала от него обещаний, что наши жизни сольются в одну. Я знала, что этому не бывать. Но мне хотелось, чтобы он меня целовал. Хотелось слушать, как из его груди рвется приглушенный стон. Хотелось толкнуть его на постель и упасть на него сверху. Хотелось, чтобы горящее во мне желание нашло выход. Я не могла получить целую жизнь, но у меня были эти мгновения. Мгновения, когда он будет моим.

– Хейзел, – повторил он тверже и посмотрел мне в глаза. – Я рад такому повороту событий. Честное слово, я рад.

– Но? – спросила я, и горевшее во мне пламя угасло, оставив после себя выжженную пустоту.

– У тебя был тяжелый день. Тебе нужен отдых, – быстро добавил он, не давая мне возразить. – Особенно если ты…

– Если я что?

– Если ты упрямо планируешь посетить бал-маскарад. Я не хочу, чтобы моя партнерша по танцам упала в обморок посреди фарандол. – Леопольд наклонился, прижался лбом к моему лбу и прошептал: – Но если она все-таки упадет, мне придется отнести ее на руках в ее спальню и проследить, чтобы она как следует выспалась.

Он снова поцеловал меня в губы. С мучительной нежностью, от которой у меня перехватило дыхание.

– Разве рядом с тобой можно выспаться? – прошептала я.

– Это надо спросить у тебя, – ответил он и поцеловал меня еще раз.

У меня кружилась голова, и я боялась, что вновь потеряю сознание.

– Это происходит на самом деле?

Он провел пальцем по моей щеке, и у меня закипела кровь.

– Очень на это надеюсь.

Как бы мне ни хотелось отогнать мысли о короле и его недвусмысленном предупреждении, они упорно не отступали.

– Но твой отец… – Я задохнулась, когда Леопольд прижался губами к моему горлу. – Ему не понравится. Он никогда не…

Леопольд тяжко вздохнул и чуть отстранился. Хотя мы сидели близко друг к другу, пространство, возникшее между нами, ощущалось широким, как горный каньон.

– После того что случилось сегодня, я могу честно сказать: меня мало волнует, что нравится и что не нравится моему отцу. Я хочу быть с тобой. Сегодня. И завтра. И каждую ночь. Ты оставишь за мной первый танец?

Я знала, что не должна соглашаться. Не должна делать ничего, что разжигало бы пламя, разгоравшееся между нами. Пренебречь повелениями Марниже – значит играть с огнем, с опасным огнем, который в любой момент может выйти из-под контроля и испепелить все, к чему прикоснется, так что останется только выжженная пустошь. Но я не могла отказать Леопольду.

– Да, конечно. – Я улыбнулась, увидев, как заблестели его глаза, и вдруг оробела. – Моя маска и платье в шкафу. Можешь посмотреть, чтобы тебе было легче меня узнать.

– Хейзел. – Он улыбнулся, поцеловал меня в щеку и направился к двери. – Я узнаю тебя в любой маске.