– Вы уверены, что я захочу танцевать с вами весь вечер? – поддразнила я. – Вам не кажется, что ваше рвение граничит с самонадеянностью?
– Вы предлагаете провести вечер как-то иначе? Я в вашем распоряжении, – сказал он с лукавой улыбкой.
– Тебе надо с ним танцевать, – серьезно проговорила Юфемия, к счастью не уловившая намек старшего брата. – Леопольд – лучший танцор! Он не наступит тебе на ноги, сколько бы шампанского ни выпил. Потанцуй с Леопольдом, и тогда тебе тоже будет весело. Даже без пирожных и сказок на ночь.
– Сказки на ночь? – переспросил он, выгнув бровь, и вновь улыбнулся.
– Ты правда так думаешь, Юфемия? – уточнила я, старательно не обращая внимания ни на Леопольда, ни на нервную дрожь, которую вызывало во мне его присутствие.
Принцесса взвизгнула от досады и театрально топнула ногой:
– Он не должен знать, кто я!
Внезапно за спиной Леопольда возник Алоизий.
– Ваше высочество. Ваше высочество, – добавил он, заметив Юфемию. – И… – Он на секунду замялся, но все же узнал меня под маской. – И мадемуазель Трепа́. Мы готовимся к выходу короля. Прошу за мной.
Алоизий ловко провел нас сквозь толпу к боковой двери, которую я раньше не замечала. Мы прошли по лабиринту коридоров и оказались в гостиной неподалеку от бального зала, в двух шагах от парадной дворцовой лестницы.
Марниже был там, одетый в изысканный костюм из тончайшей шерсти янтарного цвета. Его мантия из черного бархата с горностаевой отделкой держалась на массивной золотой цепи с медальонами, в центре которых сверкали турмалины – светлые, как только что взбитое масло. Он был в короне. Его лицо сияло улыбкой, и мне с трудом верилось, что это тот же человек, который несколько часов назад предал смерти семью.
– Ваше величество, – пробормотала я, приседая в глубоком реверансе.
– Хейзел! Прекрасно выглядишь. Прелестно, прелестно, – одобрительно кивнул король.
– А как же я, папа? – спросила Юфемия, бросаясь в его объятия.
– Вы? – Он подхватил ее на руки и закружил, так что ее пышные юбки взметнулись волной оборок. – Мне неловко признать, но я не знаю, кто вы такая.
Юфемия сорвала маску, растрепав тщательно уложенные локоны, и радостно рассмеялась.
– Это я! – Ее щеки раскраснелись, а глаза горели от восторга.
– Подумать только! – воскликнул король. – Ты выглядишь такой взрослой и утонченной, что я тебя не узнал.
– Если я теперь взрослая, можно мне подольше побыть на балу? На три танца? Пожалуйста. Смотри! – Она показала ему бальную книжку, где были записаны наши с Леопольдом инициалы.
– Два танца уже заняты! – изумился Марниже. – Полагаю, мне надо скорее занять танец себе, пока его не забрал кто-то другой, да? – Он взял карандаш и размашисто начертал свое имя на первой строчке. – Хейзел, мне хотелось бы потанцевать и с тобой. Какой танец ты выделишь королю?
Прежде чем я успела его остановить, он подхватил мою бальную книжку.
– О, почти все заполнено! – воскликнул он и рассмеялся. – Впрочем, я нисколько не удивлен. На самом деле… здесь не осталось свободных строк… – Он помедлил, просматривая список. Я знала, в какой момент он заметил, что почти все строчки заняты теми же инициалами. Его взгляд метнулся к Леопольду, который беседовал с Алоизием в дальнем углу. – Ясно.
Марниже снова повернулся ко мне, пробежался взглядом по моему платью и головному убору Беллатрисы, и я поняла, что он видит: девчонку в нарядах с чужого плеча, маленькое ничтожество, вырванное из чащи Гравьенского леса и вознесенное на высоту, превосходящую ее ожидания. И неважно, что я спасла ему жизнь. Неважно, что он по-прежнему полагается на меня. Я не та, кого ему хотелось видеть рядом с сыном. Вот что было по-настоящему важно.
– Его королевское высочество был слишком великодушен и добр, – сказала я с легкой улыбкой, пытаясь сгладить неловкость.
Мне не понравилось, что я увидела в лице Марниже. Это был еще не гнев, но его отблески. Мне требовалось остановить его, пока он не прорвался наружу. Нужно было придумать, как успокоить рассерженного короля, показать ему, что это лишь недоразумение, заверить, что беспокоиться не о чем.
– Мой… мой третий танец свободен. Сочту за честь разделить его с вами, Рене.
Я намеренно назвала его по имени, надеясь напомнить, что я нравлюсь ему, что он мне доверяет. Я хотела, чтобы он вспомнил то время, которое мы провели вместе. Чтобы он вспомнил, сколько раз я ему помогала. Но он уронил мою руку, и моя бальная книжечка закачалась на черном шнурке, коварная, как змея.
– Этому не бывать, – прошипел он мне в лицо. Его внезапная ярость меня потрясла. Его слова жгли, как едкая кислота. – Ты меня слышишь, целительница? Он не для тебя. Если ты не прекратишь это… – Он сорвал со шнурка мою бальную книжку и швырнул ее на пол. Она раскрылась, явив миру длинный ряд инициалов принца Леопольда. – Я тебя уничтожу.
– В-ваше величество… – проговорила я, заикаясь, но его внимание переключилось на Беллатрису, которая вошла в комнату, окутанная облаком духов. Ее взгляд был мечтательным и далеким, и я подумала, что она наверняка начала дегустировать шампанское. Или что-то покрепче.
